После десятилетнего перерыва в большом кинематографе режиссер «Драйва» и нашумевшего «Неонового демона» выпустил новую ленту. На сей раз его персонажи сами делают фильм, размышляют об ужасах детско-родительских отношений и эстетике 1960-х
«Снимать кино — как идти на войну»
Сказать, какого именно эффекта добивался Николас Виндинг Рефн своим киновысказыванием, трудно. В картине на все лады повторяется фраза: «Снимать кино — как идти на войну». Однако что конкретно имеется в виду (сплоченность съемочной группы, трудности работы с материалом, перемалывание известного сюжета) — загадка.
С одной стороны, перед нами вполне фрейдистский ужастик. Главная героиня, известная и всеми любимая актриса Элли (Софи Тэтчер) помешана на своем отце Джоне Тандерсе (Дюгрей Скотт). Она боится его и восхищается им одновременно. Девушка тайком курит папины сигареты, надевает его кожаную куртку и всей душой ненавидит (или все же обожает?) мачеху, некогда бывшую ее подругой (Гавана Роуз Лю). Отец (Дюгрей Скотт, похоже, не определился, кого изображать: жестокого парня со странностями или реднека, случайно забредшего в апартаменты), прежде чем исчезнуть с экрана насовсем, рассказывает Элли о Кожаном человеке. Это существо ищет (но не хочет найти) в мире неонового тумана свою дочь. Всякий раз обнаружив новую девушку, он тут же разрывает бедняжку пополам.
Рядовой Кей из японских комиксов
С другой стороны, режиссер немало сил потратил на создание продукта, явно рассчитанного как на европейскую, так и на азиатскую аудиторию. Сюжет Рефна многое заимствует из японского фольклора. Например, помощницы Кожаного человека — жестокие девочки-лисички (Сиори Куцуна и Аои Ямада). По совместительству они работают на съемочной площадке и предвещают неприятности героям, периодически исполняя пластические номера, рассказывают о булавке удачи, которая уколола только Элли. Не чурается Рефн копировать и мангу.
Архетипический образ монстра отсылает нас к мрачной серии манга-журналов «Кожаное лицо». Вот только эффект в фильме выходит противоположный. Если в комиксах злодей наводит настоящего страху, да и убивает он не просто так, но для того, чтобы из кожи жертв пошить костюм, то некто в маске, косухе и перчатках со стразами из фильма Рефна, большую часть времени бесцельно слоняющийся и рычащий в неоновом тумане, порой вызывает откровенный смех. Кстати, кровь брызжет, хлещет и струится в картине вполне по-тарантиновски.
А еще в мире неонового тумана (отчасти напоминающем «Мегалополис» Копполы) бродит рядовой Кей (Чарльз Мелтон). Он тоже потерял дочь и теперь жестоко вымещает обиду на ничем не повинных якудзах. При этом во всех злоключениях герой почему-то винит Кожаного человека.
«Настоящая отборная дичь»
В общем, как замечает один из второстепенных персонажей, на экране творится «настоящая отборная дичь». В основном Элли ходит под музыку (опера, написанная специально для картины Пино Донаджо, — единственное, что действительно заслуживает внимания). Девушка облеплена блестками, похожими на те, что украшали скулы Эль Фаннинг в начале «Неонового демона». А неон, мода, розовый туман и размышления об ответственности за содеянное даже спустя десять лет не оставляют режиссера. Элли бормочет, обращаясь к мачехе: «Нет, мне кажется, этот фильм нас не помирит». А зритель все никак не может взять в толк, что же произошло между героинями.
Во время съемок персонаж Софи Тэтчер («Компаньон») вместе с мачехой, а заодно девушками-лисичками скользит на звездолете и точно капитан «Стартрека» (на заре рождения сериала в конце 1960-х) бродит среди голубых кристаллов и стреляет из старенького лазера сахарной ватой. Спецэффекты очевидно намеренно устаревшие.
Протокубизм Рефна
Складывается впечатление, будто Рефн взял в свою картину примерно все, что его привлекло в поп-культуре прошлого и в кино последнего десятилетия, взболтал и предложил зрителям с намеком на философский подтекст, который, конечно же, придется выдумывать по ходу просмотра каждому самостоятельно.
Впрочем, посыл ленты заставляет серьезно задуматься: точно ли новый продукт, понятный массам, можно собрать из любых составляющих и в любом порядке? Не так давно режиссер заметил в интервью, что современное кино нуждается в переосмыслении и трансформации («идея фильма как череды переключений: формально эпизоды связаны, но по сути — не обязательно»).
Однако сам Рефн пока только покрошил на составляющие сюжет одноименного фильма (в русском прокате «Ее частный ад», 1968) про человека-вещь в индустрии моды и действует как Пикассо в период протокубизма, лишь пробуя новый язык выражения. Поэтому трэш (та самая «отборная дичь») в его картине, будь то странные существа, непонятные образы, лужи крови, не проговоренные проблемы и непроясненные отношения героини с окружающими, а главное, с самой собой (в этой точки интересен образ дурочки Хантер (Кристин Фросет) — альтер эго Элли) так и остается трэшем.
И сегодня эти кусочки не собираются ни в новую готику вроде «Невесты!» Мэгги Джилленхол, ни в особую социальную сатиру об идентичности типа «Бедных-несчастных» Йоргоса Лантимоса.
