Как балансировать между настоящим искусством, капризными рейтингами и сводками о продажах в мире жесткого диктата монополий, трендов и требований фанбаз? На этот вопрос пытаются ответить талантливый американский независимый режиссер и студия А24 в своем новом гипнотическом эксперименте
В тени модных многобюджетных байопиков о поп-звездах первой величины вроде нашумевшего «Майкла», которые прокатились по экранам планеты, странный гипнотический фильм Дэвида Лоури стоит особняком. Хотя именно он содержит то, что так и не смогли удержать цепкие пальцы продюсеров успешных блокбастеров. Режиссер артхаусной зрелищной драмы «Мать Мария» (2026) заваривает свой особый густой напиток, который не каждый сможет оценить по достоинству. Для этого надо отрешиться от традиционного похода к развлекательным фильмам с попкорном. Приготовимся к интеллектуально-эстетической практике и даже погружению в психологию и метафизику.
Приготовьтесь к откровению
«Мать Мария» из тех фильмов, к знакомству с которыми лучше подготовиться. Имя Дэвида Лоури, независимого режиссера с особым стилем и уникальным почерком, стало широко известно среди продвинутого зрителя после его прорывного фильма о потере и вечном странствии души в мире людей в картине «История призрака» (2017). Но до этого был не менее любопытный рассказ об обреченной попытке вернуться домой «Несвятые» (2013). В российском сегменте он известен под прозаическим названием «В бегах». Еще более витиеватым и декоративно-метафоричным вышла завораживающая история о рыцаре Персивале из круга Короля Артура в картине «Легенда о Зеленом рыцаре» (2020). Несколько попыток поработать в системе ведущих студий принесли успех в семейном приключенческом «Пит и его дракон» (2016) и обернулись полным коммерческим провалом необычной авторской экранизации «Питер Пэн и Венди» (2023).
В фильмах режиссера призраки и неземные существа вступают в контакт с людьми, магия и духовные практики живут и работают наравне с материальными объектами. Учитывая то, что Лоури никогда не ищет легких путей, ожидалось, что и его новая работа не будет исключением. Даже обманчиво-завлекательный трейлер содержал намеки на то, что фильм будет состоять не только из зрелищных сценических номеров с музыкой Джека Антоноффа, Чарли XCX и FKA Twigs. Так оно и вышло. Размышления автора о славе, творчестве и личности в искусстве окутаны вычурным покрывалом эстетики поп-культуры. Оно переливается неоновыми огнями сцены и сверкает блестками умопомрачительных нарядов известной немецкой художницы по костюмам Бины Дайгелер («Выживут только любовники»). Вереница причудливых сценических образов звезды дополняется изобретательными головными уборами, вершиной совершенства которых станет корона-нимб с тонкими длинными лучами. Такая тиара-солнце увенчивала головы ретродив золотого века Голливуда и робота лже-Марии в культовом «Метрополисе» (1927) Фрица Ланга. Так речь пойдет о божестве?
«…светить — и никаких гвоздей!»
Вымышленная героиня, музыкальная дива под именем Мать Мария (Энн Хэтэуэй), соединяет в себе черты Леди Гаги с ее религиозной провокацией, Тейлор Свифт с масштабными концертами на стадионах и сценические образы Бейонсе. Она уже десять лет не может собраться с духом, чтобы снова выйти на сцену. Ее личностный кризис углубляется виной перед давней подругой и коллегой по работе — дизайнером Сэм Ансельм (Микейла Коул). Та когда-то создала ее помпезно-шокирующие наряды, которые сделали ее не просто знаменитой, а недосягаемой иконой стиля и музыки.
Осознав свою роковую ошибку после разрыва с подругой-мастерицей, героиня видит единственную надежду на возрождение былой славы и величия в возобновлении сотрудничества. Потерянная и несчастная, под проливным дождем, она спешит к Сэм в уединенный особняк. Подобно колдунье из страшной детской сказки, та не прекращает там работать и в глубине души ожидать возвращения отступницы.
Мать Мария намерена признать свою вину, униженно молить о прощении и раскрыть свою душу пред обиженной бывшей подругой. Она просит создать такое платье, которое затмит все придуманные доселе. Оно должно стать чудом возрождения былого триумфа.
Завязка фильма — самая простая часть для описания словами. Далее начинает плестись такое кружево чистого кино, которое невозможно пересказать. Нужно смотреть своими глазами.
Волшебство превращений
Мастерская Сэм похожа на темную кладовку, где живут мрачные тени. Там, оставшись один на один, подруги откроют себя с новой стороны. Роли поменяются. Всесильная звезда будет молить о снисхождении, а обиженная поклонница ее таланта и творительница ее триумфа насладится своей жестокостью сполна. Загадочные речи их диалога с недосказанностью и двусмысленностью расширяют возможности интерпретации образов.
Поп-дива возвращается к той, которая знала ее настоящую. Она не может зажечь массы поклонников без искренности и истинного внутреннего огня. Его видит в ней лишь Сэм. Только она может воплотить его в материальное творение, которое обрамит талант Марии и магически поможет увидеть его остальным. Только она может передать импульс к действию и предать уверенность угасающей звезде.
Многоликая Микейла Коул («Черная пантера: Ваканда навеки») мастерски отражает сложные оттенки чувств от злости, злорадства и гнева до тихого принятия, восхищения и восторга. Таинственные намеки Сэм не проливают света на прошлое героинь, но добавляют мистического тумана. Энн Хэтэуэй («Одиссея») более суха и сдержанна. Вершиной психологического напряжения и мучений героини станет ее впечатляющий танец-признание.
Съемки основных контрастных частей фильма были распределены между двумя операторами. Масштабные декорации красочного потустороннего перфоманса-концерта сняты Риной Ян («Эйфория»). Камерные сцены в старинном готическом замке с объемной глубиной пространства, игрой теней и «одиночеством в кадре» героинь скрупулезно построил Эндрю Дроз Палермо («Лунный рыцарь»). Сложнейший четырехминутный непрерывный кадр потребовал особо сконструированных балок. Потрясающая по своей архитектуре и эстетике сцена падения контрастировала с динамикой концерта в технике сверхзамедленной съемки. Для придания того же мистического флера был разработан уникальный светодиодный костюм.
Дэвид Лоури представил историю не только в качестве режиссера и сценариста, он еще и сам смонтировал свой фильм. Он разделил визуальный поток на долгие гипнотические наплывы протяжных сцен диалогов и резкий клиповый монтаж концерта. При этом реальность, воспоминания и мистика тесно переплетаются и стирают границы времени. Экспрессивные вставки и ритмические переходы резко врываются в камерную часть тесного закрытого пространства психодрамы.
Сообщающиеся сосуды
Подобно религиозному откровению, «Мать Мария» погружает зрителя в транс и через визуально-звуковые образы рассказывает о взаимозависимости кумира и его фанатов. Фильм проводит аналогии между религиозным гуру с его паствой и современными иконами музыки с их фанатичными поклонниками. Послушная толпа начинает влиять на своего кумира с такой же силой, что и он на нее. Слитая воедино и приумноженная энергетика массы превращает живого человека в обезличенный символ и разрушает в нем идентичность. Постепенная деструкция приводит к конечному слому. Удивительно, но эскалация претензий доводит душевное состояние героинь не только до максимальной точки кипения. В этой высшей фазе проявления единства происходит магическое взаимное изменение. Так через истинное искусство возможно спасительное очищение и преобразующее движение вперед.
