После ожесточенных и продолжительных медийных битв на дискуссионном поле о еще не вышедшем на экраны новом эпике Кристофера Нолана «Одиссея», теперь, после его просмотра, особенно интересно поразмышлять над тем, что же все-таки получилось
Как ни сложно подступиться к великому сюжету, который является одним из столпов всей европейской культуры нашего времени, а придется. Час пробил. Кто бы мог подумать, что созданный 2800 лет назад монументальный дохристианский эпос станет сегодня таким актуальным?
Важнейший режиссер Голливуда наших дней, прозорливый британец Кристофер Нолан («Оппенгеймер»), предпринял амбициозную попытку по-своему переосмыслить бессмертный текст Гомера и доказать особую злободневность легендарной истории Вечного Возвращения.
Разверзший стены ада
Пришло время перечитать знакомый из детских книжек с картинками рассказ о фантастических приключениях хитроумного царя Итаки на пути домой с Троянской войны. Взяться за заманчивое дело добровольно вызвался самый влиятельный современный режиссер арт-мейнстрима. Кристофер Нолан самостоятельно пересобрал сюжет, сохраняя правила оригинального текста. Благо, тот был изначально насыщен его любимыми загадками памяти, судьбоносными флешбэками, разрывами пространства и времени, а главное — велся от лица ненадежного рассказчика.
Мирный царь земледельческого острова Итака Одиссей (Мэтт Дэймон) неохотно соглашается исполнить свою же клятву верности и пойти на войну против троянцев. Когда-то именно он был одним из женихов Елены Прекрасной и дал ее отцу совет, чтобы она сама выбрала себе мужа, дабы остальные претенденты не истребили друг друга. Соискатели поклялись защитить брак, если законного избранника лишат жены. Герой не мог и представить, что почти через двадцать лет история повторится в его собственном доме. Ему придется разбираться с женихами во главе с коварным и высокомерным Антиноем (циничный Роберт Паттинсон), но уже собственной верной жены Пенелопы (многогранная Энн Хэтэуэй).
А пока, находясь на острове богини Калипсо (гипнотическая Шарлиз Тэрон) под воздействием дурманящих лепестков лотоса — лекарства забвения, он не в силах вспомнить того, что с ним случилось в долгом и трагическом пути. Но вспомнить все равно придется.
Яркая вспышка памяти в экспозиции будет снова и снова воспроизводиться, постепенно наполняясь новыми деталями, пока не раскроет свою глобальную сущность в кульминации. Четко выверенный монтаж Дженнифер Лэйм («Довод») следует канону повторения самой поэмы. Воспоминание возвращает растерянного и дезориентированного Одиссея к стенам горящего города-крепости, осаждаемого целое десятилетие, в момент падения, причиной которого стал он сам.
Берущий судьбу в свои руки
Греки, давно желавшие завладеть богатствами Трои, хватаются за удачную возможность отомстить тем, кто приютил и отказался выдать беглянку- изменницу прекрасную Елену (яростная Лупита Нионго). Еще «Илиада» рассказала, как развязав кровопролитную многолетнюю войну с процветающим народом, они были не в силах одержать победу.
Остроумный Одиссей, всей душою стремившийся поскорее закончить изнурительную десятилетнюю осаду и наконец-то отправиться к любимой жене и выросшему без него сыну Телемаху (непосредственный Том Холланд), придумывает роковую уловку.
Вздымающийся над пустынным побережьем колоссальный черный конь, вместивший в себе горстку солдат-диверсантов, возбудит интерес и распалит тщеславие хозяев.
Молодой солдат Синон (пронзительный Элиот Пейдж), ничего не знающий про истинное значение этой операции, поможет Одиссею в реализации хитроумного плана, став второй и последний раз безжалостным жертвоприношением войне.
Нелинейное повествование Нолана эклектично. Докопаться до начала непросто. Первая точка отсчета рассказа о потере себя отмечена согласием Одиссея участвовать в походе. Мучительный путь возвращения, наполненный чудовищами, соблазнами, знамениями и надеждами, начнется у стен пылающей Трои.
Странствующий сквозь века
Классические аттракционы масштабного блокбастера вместе с художницей-постановщицей Рут Де Йонг («Оппенгеймер») погружают в разные эпохи, на протяжении которых человек уничтожал, предавал, захватывал, манипулировал, властвовал.
Пещерный доисторический мрак одноглазого пастуха-циклопа Полифема (невообразимый Билл Ирвин) не только напугает, но и возбудит чувство превосходства у стоящего на более высокой ступени цивилизации. Та же стрела, которую Одиссей опускал на охоте дома, давая шанс животным, теперь надменно пущена в хозяина острова. Но совсем скоро немая беспощадная ярость средневековья, исходящая от великанов-рыцарей лестригонов, настигнет бесцеремонных путешественников.
Пробирающая до дрожи колдунья Цирцея (магнетическая Саманта Мортон) покажет наглым незваным гостям их истинное лицо.
Мрачные тени восставших из мертвых непогребенных собратьев по оружию в Аиде, шестиглавая Сцилла, водоворот Харибды, смертельные голоса сирен окажутся не страшнее жестоких деяний людей, которые преступают земные законы гостеприимства и мирного сосуществования.
Все мифические чудовища — то ли реальные персонажи, то ли темная бездна кругов ада больного сознания воина, получившего глубокие психологические травмы во время военных действий. Долгие семь лет Калипсо, словно старательный психолог, пытается вывести Одиссея из морока делириума, наполненного болью и страданием. Потеряв себя, он никак не может зацепиться за обломки зыбких воспоминаний, чтобы продолжить жить дальше. Ему нужно вспомнить что-то самое главное, но что?
Ничего святого
Подобно современным образцам литературы, основанным на великом эпосе, рационалист Нолан вносит свою лепту в десакрализацию универсального мифа. Он отделяет пафос, переосмысливая и модернизируя первооснову.
Безликий молчаливый Агамемнон (зловещий Бенни Сэфди) в дорогом золотом черненом шлеме редкой техники из Микен при помощи блистательной работы художницы по костюмам Эллен Мирожник («Оппенгеймер») предстает уже не только символом заката бронзового века, но и пугающим олицетворением самой войны и смерти.
Многочисленные боги, воевавшие друг с другом в «Илиаде», в «Одиссее» пытаются примириться. Режиссер отказывается их персонифицировать, показывая лишь их проявления. Разгневанный Посейдон обрушивается на немногочисленную группу оставшихся в живых путешественников грохотом дикого морского шторма, разносящего корабль в щеки. Результат чарующего пения сладострастных сирен проявляется в страшных эмоциях, раздирающих Одиссея.
В осязаемо-реалистичной вселенной Нолана есть место лишь богине Афине (сдержанная Зендея), покровительнице главного героя. Но и ее магическое происхождение ставится под сомнение. Видение с лицом невинной девушки, погибшей при захвате Трои, глубоко впечатывается в память измученного странника. Она, словно кровоточащая совесть, вновь и вновь не перестает задавать вопросы и бередить его душевные раны.
Заколка Афины – символ глубин памяти (аналог вращающегося волчка — личного тотема для проверки реальности в фильме «Начало»). Она единственная надежда на спасение в лабиринте вечного забытья.
Времени связующая нить
Проявление божественного в высоком слоге эпической поэмы контрастирует с заземляющей ультрареалистичной детализацией фильма. Используя новейшее кинооборудование, 70-миллиметровую пленку для IMAX-кинотеатров, вместе со своим постоянным оператором Хойте ван Хойтема («Интестеллар») Нолан приближает историю на максимально близкое расстояние к зрителю, буквально погружая каждого с головой в ее неуютный темный мир.
Тяжелый глубокий черный, пронзающий тревожный серый и ледяной северный синий в величественных морских и прибрежных пейзажах противостоят красно-янтарным бликам света дворца Итаки и огненно-оранжевому пламени пожара Трои. Завораживающие картины сопровождаются неистовым звуковым натиском барабанной дроби, современных электронных и аутентичных греческих музыкальных инструментов в партитуре Людвига Горанссона («Оппенгеймер»). Финальная песня When I'm Home, созданная этим шведским композитором, британским певцом Джеймсом Блейком, рэпером Трэвисом Скоттом (в роли харизматичного древнегреческого барда) и самим Кристофером Ноланом, является важнейшей смычкой времен и мостом к пониманию.
У войны не женское лицо
Наиболее впечатляюще выглядит пантеон женских образов, которые до сего момента были слабым звеном в фильмах Кристофера Нолана.
Красавица нимфа Калипсо в исполнении Шарлиз Терон — уставшая мудрая женщина. Понимая тщетность своих усилий, она отпускает возлюбленного, помогая ему собрать осколки памяти воедино.
Две стороны женской трагедии архаичного мира выражают образы Елены Прекрасной и ее сестры-близнеца Клитемнестры. Они заключены в жестокие рамки выбора в мужском мире, лишившего их свободы. Это приводит к фатальным последствиям. Судьба одной становится разменной монетой для токсично-маскулинного Менелая (самоуверенный Джон Бернтал). Другая же жестоко мстит ненавистному Агамемнону за боль невосполнимой утраты.
Сдавленные эмоции несгибаемой Пенелопы (великолепная Энн Хэтэуэй, напоминающая Марию Каллас из «Медеи» (1969) Паоло Пазолини) выльются в мощный катарсис трагического антивоенного финала.
Никто из нас не выйдет отсюда живым
«Илиада» Гомера завершалась смертью героев и окончанием войны. Она была пропитана приготовлением к гибели Трои — символа краха всей цивилизации.
Трагическая «Одиссея» рассказывала о времени после войны. Захват города не принес победителям ни славы, ни почета. Победа обернулась проклятием.
Павшие воины на полях сражений продолжили пополнять ряды теней в царстве Аида и после окончания битв. Никто не добрался до своего дома.
Циничный Антиной считает, что Одиссей мертв. Действительно, в сердцераздирающем исполнении Мэтта Дэймона («Марсианин») царь Итаки метафорически умирает еще у стен Трои. После нарушения людьми закона Зевса и разверзшегося апокалипсиса лишь тень от прежнего гордого правителя, бросившего вызов богам, продолжает блуждать в лимбе островов смерти. Чудовищные видения новых потерь боевых товарищей и грезы о недостижимом доме продолжают мучить потерянного странника. Лишь после экзистенциального пробуждения, собрав воедино все свои воспоминания, он добирается до заветного места. Переродившись духовно и морально, он не в силах вырвать из себя войну. Обнаружив, что старый мир изменился, он захочет вернуть его привычной силой. Так трехчасовой экранный путь последнего ветерана троянской войны завершится агонией насилия, ставящей кровавую точку в финале века героев. Принесет ли покой последнее путешествие Одиссея «в погоне за неуловимым солнцем»? Будут ли забыты чужие ошибки и озарит ли новый свет этот темный мир? Об этом свои песни сложат уже другие поколения.
