7 мая в российский прокат вышел дебютный пост-хоррор Алины Насибуллиной. Картина, основанная на татарских сказках и «личных исканиях автора», практически сразу расколола критиков на два лагеря
Одни ругают молодого режиссера за стремление подражать западным мистическим триллерам, боди-хоррорам, а заодно и крупным режиссерам вроде Ларса фон Триера. Другие хвалят Нисибуллину за «тактильность истории про духов» (многим понравилось, как главная героиня ест и лижет землю), психологизм сказочного сюжета и общую смелость.
Но прежде чем перейти к разговору о самом фильме, стоит обозначить важный момент, от которого отталкиваются эти критики. Еще со времен Советского Союза в нашей стране любят литературу и кино народов России. Это приемлемый культурный товар международного уровня, поскольку он демонстрирует многообразие традиций и говорит о нашей большой самобытности. Да и за рубежом такой камерный материал считается более интересным. Действительно, откуда приличному европейцу узнать про казахский аул («Папа умер в субботу», 2024) или жизнь Кенозерья («Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», 2014)? Конечно, из кино.
Для писателя и сценариста рецепт тоже несложный: смешать, не взбалтывая, цыганские сказки и современную кочевую жизнь, дагестанские свадебные традиции и виды теперешней Москвы, осетинский эпос и рассуждения о нынешней молодежи. В этом смысле Насибуллина ничего нового не придумывает, идет по проторенной тропе — татарская мифология плюс вполне понятный вопрос: «Где мое настоящее место?» Однако картина не получилась ориентированной ни на Запад, ни на татарскую аудиторию. Продукт вышел в духе российского современного почти артхаусного кино (почти, потому что пока Алина Насибуллина лишь на пути к своему главному высказыванию).
Татарская девушка Айша
Итак, перед нами татарка Айша (Насибуллина, известная ролями в лентах «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов» и «Бери да помни», сама сыграла главную роль, а также участвовала в написании сценария) — девушка из стеклянного дома, окруженного лесом. Она готовится вступить в новую жизнь вполне традиционным способом — выйти замуж за Михаила (Максим Матвеев), русского ученого-бизнесмена, увлеченного продажей бессмертия. Однако с первых минут мы начинаем подозревать, что Айша тоскует. Она пишет стихи — смутные тексты про произрастающие в ней деревья и текущие ручьи на смеси русского и татарского языков. Получив от жениха новое платье, словно предмет, стоит в нем посреди праздника (отмечают, между прочим, ее день рождения). А проворный жених тем временем попутно решает деловые вопросы.
Ночью Айша получает сообщение о пропаже сводного брата Тимура (Геннадий Блинов), рубившего по заказу местного «шашлычного короля» и криминального авторитета дяди Жени (Роман Михайлов) лес в священном месте. С этого момента и начинается как бы мистическое путешествие девушки. И «как бы» — тут самые важные слова. Потому что чистых хоррора, триллера, криминальной драмы или детектива мы не получим. Но именно это «как бы» дарит фильму вторую, пусть и не всегда хорошо считываемую, глубину.
Шурале, Убыр, Ой Йясе и другие тюркские духи
Интересно, что собственно татарского в фильме Насибуллиной очень мало. Из быта — красивые кони, веселые шумные праздники, немного татарской речи (она для непонятливых не только приводится в субтитрах, но и дублируется голосом за кадром) и красивая тюбетейка прораба Савелия (последнего забавно сыграл Сергей Гилев, за работами которого после «Чикс» очень любопытно наблюдать). Собственно, все. В остальном тюркско-татарский мир Насибуллиной — это мифология, поданная в лоб. Практически сразу мы узнаем о злом лесном духе Шурале — прикидываясь грибником, охотником, знакомым, он ворует лошадей, кружит путников и щекочет до смерти провинившихся. Именно его Айша и подозревает в похищении брата.
Упоминается Убыр — злая сущность, вселяющаяся в человека. Позже появляется кто-то вроде Ой Йясе — не то живая, не то мертвая бабушка Айши, покровительствующая дому и семье. Звучат имена и других тюркских мифических существ, помогающих или вредящих людям. Шурале среди них выбран как более понятный и узнаваемый образ (все мы помним одноименный советский мультик 1987 года и поэму Габдуллы Тукая, легшую в основу этой анимационной работы).
Трикстер дядя Женя
Другое дело, что всю эту мифологическую образность Насибуллина разворачивает во многом нетрадиционно. Ее героиня, стоящая на перепутье двух культур и трех миров, абсолютно современна в своем поиске даже не национальной идентичности, а более глубокого, если хотите эпического, истока личности.
При видимых недостатках (несколько устаревшая манера съемки а-ля 1990-е, маленький бюджет, приводящий к нехватке образности, красоты картинки и большей концентрации на актерской игре, плохо проработанные спецэффекты, которые так и не погружают зрителя в тайны загадочного леса) в картине много любопытных находок. Например, то, как модный бизнесмен Максим быстро и весело находит общий язык с мокрушником дядей Женей. Последний кто-то вроде шурале-трикстера — похохатывая, он ворует людей, безобразничает и требует выкуп, но уже завтра поворачивается своей лучшей стороной и готов отпраздновать чью-нибудь свадьбу.
Любопытна и сама героиня. Когда-то Айша, очевидно ища другой жизни, бежала из родной деревни. Видимо, «старалась быть лучшей версией себя». В новой столичной действительности она отреклась не только от дома, но от всей той архетипичности, которую впитала еще в детстве. И, попытавшись ее вытеснить, потерялась. А теперь перед ней стоит необычный вопрос: что же делать со всей этой неизжитой и даже не ее личной хтонью…
