30 апреля исполняется 70 лет знаменитому провокатору, главному нонконформисту и амбициозному режиссеру с большой буквы Ларсу фон Триеру. От него давно нет вестей. И пока все с нетерпением ждут нового кинематографического высказывания выдающегося автора, проведем ревизию того, что было проделано за солидный период его жизни и творчества
«Пожалуйста, прекратите обсуждать мои фильмы. Идите и снимайте свои».
Главный манипулятор и скандалист европейского кино молчит уже почти восемь лет после выхода грандиозного опуса «Дом, который построил Джек» (2018). Дело даже не депрессиях, в которых давно перманентно пребывает режиссер, и не в диагностированной в 2022 году болезни Паркинсона. После каждой его работы зрителям требуется время, чтобы отойти от шокового состояния, в которое они бывают повержены. Каждая новая работа автора требует осмысления не только на индивидуальном, но и на общественно-культурном уровне. Уже не раз наблюдения режиссера за миром становились грозными предупреждениями и важными пророчествами.
Загадка идентичности
В то время, когда появился последний фильм Карла Теодора Дрейера «Гертруда» (1964), маленькому Ларсу было лишь восемь. Тогда он не мог и представить, что через четверть века снимет нереализованный сценарий классика датского кинематографа «Медея» (1988).
Мальчик из пригорода Копенгагена воспитывался в свободной манере в семье государственных служащих. Школа предлагала жесткие правила, которые уже тогда будущий режиссер не мог вынести. Долгое время считавший себя евреем, Ларс был шокирован откровением матери. Перед смертью Ингер призналась, что человек, воспитавший его, не был его кровным отцом. Мать хотела, чтобы сыну передались уникальные творческие гены ее начальника по службе из Министерства социальных дел Дании, который принадлежал к знаменитой семье музыкантов. Открывшаяся правда нанесла Ларсу неизгладимую психологическую травму. Позднее он несколько раз попытается наладить контакт со своим биологическим отцом, но безуспешно. Тайны прошлого и вечные «поиски истинного отца» стали причиной то накатывающих, то отпускающих на время депрессивных состояний на всю оставшуюся жизнь.
Уже в двенадцать лет он впервые вступил на съемочную площадку в качестве актера фильма Томаса Виндинга «Тайное лето» (1969). Позже подросток помогал техническим работникам студии. После того как в семнадцать Триер не смог поступить в Копенгагенскую киношколу, он входит в ассоциацию кинолюбителей «Группа фильм 16» и работает редактором в Датском кинофонде. В этот период он создает две короткометражки: «Садовник, выращивающий орхидеи» (1977) и «Мята-блаженная» (1979), которые помогают ему во второй раз попытать счастья в киношколе. Впервые в титрах «Садовника» Ларс начинает писать свою фамилию с аристократической приставкой «фон». Он объяснял причину такого экстравагантного выбора различными способами: отшучивался семейным анекдотом или вспоминал о популярной традиции американских музыкантов и режиссеров европейского происхождения.
Изучая теорию кино в Копенгагенском университете, Триер снимает фильмы «Ноктюрн» (1980) и «Последняя деталь» (1981). За них молодой режиссер получает награды на Мюнхенском международном фестивале. Его дипломная студенческая работа «Картины освобождения» (1982) была выпущена в прокат в Дании. Такое признание вселяет в автора уверенность и силы на дальнейшие свершения.
Три взгляда на историю Европы
С самого начала Триер изучает пространство. Болезненные воспоминания социума о недавней катастрофе войны в самом сердце Европы не дают покоя и рождают истории. Три фильма — «Элемент преступления» (1984), «Эпидемия» (1988) и «Европа» (1991), которые сняты в 80-е, принято объединять в первую трилогию. Драмы о кризисе с элементами криминального жанра, триллера и даже хоррора объединяет внутренняя клаустрофобическая теснота и сдавленность. Их героям как будто не хватает воздуха и места в этой затхлой зоне. Давление извне двуцветного мира осязаемо и невыносимо.
Первый из тройки — протяжный токсично-желтый нуар о поиске маньяка — претенциозное кино с отстраненными монологами и потерянными персонажами. Именно об этой картине резко негативно высказался Андрей Тарковский. Но своим мнением он привел молодого автора в полный восторг. Триер искренне боготворил режиссера из СССР. Потом он будет неустанно делать оммажи Тарковскому в своих лентах и даже посвятит его памяти целый фильм.
Следующая камерная история рассказывала о кинодеятелях Ларсе (Ларс фон Триер) и Нильсе (Нильс Версель). Они мучаются над сценарием «Эпидемии», когда заразная болезнь начинает поражать жертв прямо за окном у них на глазах. Режиссер сам писал сценарий, был оператором и играл одну из главных ролей. Сегодня фильм можно посчитать одной из репетиций его знаменитого сериала «Королевство», который появится в 90-х.
Финальный аккорд подражанию великим и поиску собственного почерка был сделан в холодной монохромной стилизации под немецкий экспрессионизм «Европа». Реализация кафкианского сюжета одиссеи американского немца Лео Кесслера (Жан-Марк Барр) в послевоенной оккупированной союзниками Европе, который мечтает встать на рельсы нового пути, получит одобрение Каннского кинофестиваля в форме трех призов. А свою киностудию Триер назовет именем железнодорожной компании Zentropa, в которой работал проводником герой фильма.
Самоограничения для настоящей свободы
Начало 90-х неожиданно дало возможность сразу нескольким значительным авторам кино попробовать себя на телевидении. В результате родились два мистических шедевра на все времена, которые до сих пор продолжают восхищать.
Американский художник и постановщик Дэвид Линч снимает нетленную мистерию и предмет культа «Твин Пикс» (1990). Вдохновленный реализацией авторского подхода к традиционной мыльной опере и получив заказ от датского телевидения на съемку мини-сериала «Королевство» (1994–2022), Ларс фон Триер набирает команду единомышленников и придумывает сюжет про старую загадочную больницу. Королевский госпиталь построен в плохом месте и кишит приведениями и полубезумными врачами. Черный юмор, гротеск и сверхъестественность запечатлены экспериментально, без раскадровок, ручной камерой. Все это не только понравилось широкому кругу телезрителей на родине режиссера, но и пришлось по вкусу далеко за ее пределами.
Еще на съемках первого сезона «Королевства» режиссер задумал свой знаменитый манифест «Догма-95». Ларс Фон Триер — «отец-основатель» или «отчим движения» — предложил коллегам по цеху придерживаться «обета целомудрия» и продемонстрировал свое видение очищения настоящего кинематографиста от наслоившихся технических излишеств. Три соратника постановщика: Томас Винтерберг («Торжество»), Серен Краг-Якобсен («Мифуне») и Кристиан Левринг («Король жив») составили ядро сообщества. Режиссеры решили придерживаться десяти строгих правил при съемках своих картин. Они касались запретов на использование в работе над фильмом спецэффектов, декораций и наложения музыки. При этом предписывалось использование лишь ручной камеры, естественных света и звуков. Устанавливать авторство также запрещалось. И хотя ни один фильм «братьев-режиссеров» не смог выдержать установленного ими же самими канона, самозапреты стали стимулом к созданию интересных киноработ.
Территория эксперимента
Самой близкой (но не без допущений) к требованиям «Догмы-95» у Триера получилась провокационная драма «Идиоты» (1998). Написание сценария о похождениях молодых людей из загородной коммуны, которые шокируют обывателей и притворяются душевнобольными, заняло у постановщика всего четыре дня.
По своей сути картина явилась политической сатирой на лицемерное общество, которое лишь провозглашает равенство, но на самом деле отказывается включить в свой состав тех, кто не похож на большинство.
На излете своих экспериментальных изысканий группа четырех снимает масштабный телевизионный проект «День-Д» (2001) о друзьях, которые решили ограбить банк в праздничную новогоднюю ночь. Каждая часть фильма и линия персонажа транслировалась в прямом эфире по определенному телеканалу. Зритель мог переключаться и составлять свою собственную историю. Опыт такого необычного интерактива можно было испытать только раз. Позже, когда фильм появился в готовом виде, уже никак нельзя было оценить его особую уникальность.
Всколыхнув мощную волну креативности в кинематографическом мире, движение распространилось и за пределы Дании. Сертификат «Догмы-95» получили более 35 фильмов по всему миру. Среди его обладателей были «Осленок Джулиэн» Хармони Корин и «Любовники» Жана-Марка Барра. Выполнив свою задачу, благополучно переваренное мейнстримом движение официально прекратило существование в 2005 году.
Признаки сердечного приступа
В 1996 году Ларс фон Триер снимает одну из своих главных работ — драму «Рассекая волны». Она становится первым фильмом следующей трилогии «Золотое сердце». Пронзительная мелодрама о жертвенной любви молодой шотландки Бесс (Эмили Уотсон), готовой на все, чтобы спасти своего любимого мужа-калеку, затронула темы милосердия и веры, силы духа и мужества. Впервые заговорив о святости, Триер создает один из самый редких для себя фильмов о поиске надежды. Хотя режиссер и не религиозен, здесь он выносит ответ за пределы земной жизни. Царящее повсюду могущественное зло у него всегда побеждает слабых, добрых и беззащитных. Честные перед собой люди закономерно падут в неравном бою с лживыми и жестокими антиподами.
Вторым по счету в этом тематическом цикле принято считать эпатажную картину «Идиоты» (1998). В ней уже претендует на святость и противостоит миру не одинокий герой, а целая группа людей.
Завершает же Триер свой рассказ о безнадежном идеалисте, а вернее идеалистке, душераздирающей музыкальной драмой «Танцующая в темноте» (2000). Слепнущая рабочая эмигрантка из Чехии Сельма (Бьорк) отчаянно бьется с жизнью, пытаясь найти деньги на операцию больному сыну. Тяжкую жизнь на «земле обетованной» она пытается скрасить любимыми жизнерадостными мелодиями из мюзиклов, которые обещают счастье и благополучие. Но она неизбежно падет в этой неравной борьбе с жестоким миром, который равнодушно выдавит из себя светлую и добрую душу. Ложь, лицемерие, предательство идут рука об руку. Триер не дает святым в своих фильмах ни шанса на спасение и победу, в отличие от Каннского кинофестиваля, который в 2000 году присуждает режиссеру высшую награду — «Золотую пальмовую ветвь».
Неприютные пространства
Так ни разу и не перелетев через океан из-за боязни полетов, Триер конструирует свою собственную Америку. Он расчерчивает мелом улицы маленьких городков прямо на полу павильона студии и населяет их токсичными обывателями в «Догвилле» (2003) и «Мандерлее» (2005).
Словно в шекспировском театре «Глобус», он рисует условный минималистичный мир, где разыгрывается настоящая трагедия времен Великой депрессии. Белокурая Грейс (Николь Кидман) пытается укрыться от своих преследователей в провинции. Узнав о ее тайне, «добрые» жители маленького американского местечка Догвилль начинают пользоваться ее положением и безжалостно эксплуатировать жертву. Триер снова вытаскивает на свет самое неприятное человеческое нутро, скрывающееся под маской добропорядочности. Он прямолинейно выносит свой приговор лицемерию и притворной морали гражданам свободной цивилизации. При любой удобной возможности большинство делает свой легкий выбор и превращается в палачей.
Картину обвиняют в антиамериканизме и лишь Европейская академия киноискусства отмечает ее наградой. Однако по прошествию лет становится понятно, что «Догвилль» — важнейший и пророческий европейский фильм нулевых.
Не желая останавливаться, режиссер продолжает ту же тему в «Мандерлее» (2005). Уже через пару месяцев после свершившихся событий в городе Догвилль молодая и наивная девушка с тем же именем Грейс (Брайс Даллас Ховард), означающем милость, попадает на алабамские плантации. Здесь процветают рабовладельческие порядки, несмотря на то, что рабство отменено семьдесят лет назад. Та же стилистика и визуальные решения, что и в первом фильме, уже не смогли повторить предыдущего эффекта. Как нельзя войти в одну реку дважды, так не получилось перепрыгнуть через рамки стиля и сделать шаг вперед. Провал картины не дал возможности режиссеру реализовать последнюю часть задуманной трилогии «США — страна возможностей». Наброски фильма «Вашингтон» так и остались в черновых вариантах.
Противопоставляя в своих трилогиях два пространства — хаотичную Европу и мифологическую Америку, Триер не находит в них пристанища несчастному скитальцу. Оба мира стремятся поглотить свою невинную жертву.
Когда все теряет смысл
Провал планов отражается на масштабе новых начинаний. Триер снова берется за технические опыты. Он исключает из процесса съемок живого оператора. Вместо него используется компьютер, который регулирует установку камеры и ее случайные движения. Результатом необычного эксперимента становится камерная комедия абсурда «Самый главный босс» (2006) об актере, который неожиданно вживается в роль фиктивного руководителя IT-компании.
Пробуя пересобраться, режиссер постепенно впадает в тяжелую депрессию. После поставленного медицинского диагноза следует продолжительное лечение. Но лучшая терапия для художника — творчество. Так появляются три новых скандальных фильма, неофициально объединенные в «Трилогию депрессии»: «Антихрист» (2009), «Меланхолия» (2011) и «Нимфоманка» (2013).
Новая трилогия по своей сути — перевертыш предыдущей. Моральные рамки теперь разрушаются не извне, а внутри самого человека. Психические расстройства постепенно разрушают личности героинь. Триер обращается к бессознательному, темному, архаичному, родоплеменному началу. Ни рационализм, ни религия не в силах противостоять этому вскрывшемуся густому темному хаосу внутри индивидуума.
Картины цикла соответствуют определенным мейнстримовым жанрам, что тоже можно считать некой издевкой со стороны независимого автора.
Психологический хоррор «Антихрист» — пример попытки пройти через испытание утраты ребенка парой интеллектуалов. Режиссер задает провокационный вопрос мирозданию: «Что, если мир создан не добрым и милосердным богом, а его злобной противоположностью?» В картине, которую он посвятил Андрею Тарковскому, жестко противопоставлены патриархальное и рациональное мужское и чувственное, непознаваемое, хтоническое женское.
«Меланхолия» — фильм-катастрофа — отражает хаос и угасание надежды во вселенском масштабе. Рациональное и живое цепляется за жизнь, строит планы, устраивает свадьбы перед лицом неминуемой смерти и гибели всего живого. Состояние главной героини отражает сложнейший этап жизни самого режиссера. Оно усугубляется еще и общественным отрицанием и «отменами» постановщика после его неосторожных скандальных высказываний во время пресс-конференции. Став на время персоной нон грата для фестивального киносообщества, Триер вновь подтверждает свой статус вечного изгоя.
Не прекращая откровенного разговора со своим зрителем, Триер создает бескомпромиссную двухчастную пятичасовую «Нимфоманку» (2013), где исповедь героини Джо (Шарлотта Генсбур) обнажает все тайны глубин ее души. Их пытается постичь рациональный психоаналитический разум Селигмана (Стеллан Скарсгард). И снова два мира — плотский чувственный и духовный рациональный — сталкиваются в вечном неразрешимом конфликте.
Визуально совершенный триптих мастера эпатажа представил идеальное сочетание артхаусного кино, режиссерского откровения и глубокого философского размышления о мире и человеке. Во всех трех фильмах режиссер немилосердно оставляет зрителя в конце темного тоннеля без надежды на свет.
Переступая границы дозволенного
В одной из своих короткометражек «Профессии» (2007) альманаха «У каждого свое кино» к 60-летию Каннского кинофестиваля Ларс фон Триер очень лаконично и доходчиво объяснил надоедливому и бесцеремонному зрителю, который постоянно мешал ему смотреть фильм в зале, чем он занимается в действительности. Он убивает. Любое настоящее творение переходит границы дозволенного. Уничтожая старые смыслы, оно рождает новые.
Следующим саморазоблачением режиссера станет шокирующая история о творце и его способе создания ужасающего произведения искусства. В эффектном аттракционе философского хоррора об искусстве «Дом, который построил Джек» (2018) в фокусе снова Америка, но уже 70-х. Архитектор и по совместительству маньяк-убийца (Мэтт Диллон) по пути в ад подробно описывает последнему проводнику Вергилию (Бруно Ганц) пять своих убийств, которые он совершал в течение двенадцати лет во имя высокой цели.
Признавая необходимость трансгрессии, Триер подходит в фильме вплотную к утверждению, что творчество есть акт насилия. Он доводит это насилие в кадре до абсурда, чтобы обесценить. Постановщик спрашивает зал, кто на самом деле творец — инженер по шаблонам или архитектор, который полностью самостоятелен. Многочисленные женские персонажи в фильмах датского режиссера призваны соединять и хотят мира, мужские же являются творцами и насильниками.
Своими фильмами-манифестами Ларс фон Триер задает рамки, но предлагает зрителю свободу выбора в реальности. Демонстрируя парадоксы, режиссер показывает, что святой и преступник, оба преступают черту. Они действуют в одной плоскости, но в противоположных направлениях, не подчиняясь общечеловеческой этике. Триер констатирует факт, что Джек не справляется с творчеством, ведь это дано не каждому.
Несмотря на болезнь, фон Триер закончил третий, финальный сезон «Королевства» (2022) и объявил о работе над проектом «После» о смерти и загробном мире. Вдохновением послужил французский фантастический короткометражный фильм «Взлетная полоса» (1962) Криса Маркера.
Любимый в нашем отечестве певец депрессии, эпатажа и провокации мизантроп Ларс фон Триер на пороге восьмого десятка продолжает утверждать своей жизнью и творчеством, что свободен лишь тот, кто забывает о себе, а чтобы победить, нужно сначала проиграть.
И несмотря ни на что, он все же советует верить в идеалы: «Мы живем среди полного хаоса, так что необходимо создать себе идеалы, чтобы выжить. Иначе жизнь стала бы невыносимой. С другой стороны, мы знаем, как трудно следовать своим идеалам среди той реальности, в которой мы находимся. Но я не вижу никакой альтернативы».
