В июне на мировые экраны вышел новый научно-фантастический фильм Стивена Спилберга — разумеется, про инопланетян, заговор, а также истину, которая по-прежнему «где-то там»…
Как давно Спилберг верит в НЛО?
Если кратко, то в существовании внеземных цивилизаций Спилберг уверен с детства. Еще в 1940–1950-х, когда отец-электрик взял маленького Стивена «поохотиться» за метеоритным дождем в степях Аризоны, пораженной в те годы фермерскими историями про огни в небе и странные рисунки в кукурузных полях, мальчик понял:мы во Вселенной не одни. И то, что кажется черной пустотой ночи, довольно часто таковой не является. Позже он пришел к мысли: наш аппарат восприятия, очевидно, не годится для того, чтобы расшифровать происходящее вокруг.
С годами вера в НЛО стала для Спилберга и утешением, и пристанищем. Тут важно понимать, что для режиссера с момента создания «Близких контактов третьей степени» (1977) вопрос об инопланетном разуме не лежит в плоскости «существуют они или нет». Конечно, говорит нам Стивен Спилберг (а в «Дне разоблачения» даже вкладывает эту мысль в уста монахини), в такой огромной и прекрасной Вселенной мы не можем быть единственными разумными существами. Другое дело, сумеет ли человечество, наконец, поняв внеземные сигналы, достойно ответить на них. Эта мысль для режиссера лежит не столько в области этики или морали (хотя и там тоже), сколько относится к философской (а местами и религиозной) категории.
Контакты Стивена Спилберга
В общем, по Спилбергу контакт неизбежен. Другое дело, что сам режиссер, не раз думая о том, как мы вступим в это долгожданное взаимодействие, за многие годы своей карьеры рассмотрел все возможные сценарии. Избранных похвалят и наградят («Близкие контакты третьей степени»), только детям откроется истина («Инопланетянин», 1982) и только им удастся уговорить агрессивное существо покинуть Землю («Супер 8», 2011). Впрочем, возможна и полная аннигиляция человечества, становящаяся чем-то вроде кары («Война миров», 2005), но не исключен и совсем иной вариант развития событий: мы, как и любимые режиссером динозавры, вымрем раньше, чем решим свои земные проблемы («Искусственный интеллект», 2001).
Да и пришельцы могут оказаться роботами вроде не сильно вдохновляющих «Трансформеров» или разными странными существами со своими целями в Солнечной системе, как из франшизы «Люди в черном», которую Спилберг долгие годы продюсировал. А могут быть вполне классическими зелеными человечками (критики поговаривают, что режиссер и стоял у создания этого канона). Впрочем, в «Дне разоблачения» люди выглядят куда опаснее пришельцев, да и контакт — событие здесь давно случившееся.
Теория заговора
Итак, программист Дэниел Келлнер (Джош О’Коннор) похитил архив своего работодателя, частной компании «Вордекс». К слову сказать, именно эта организация почти восемьдесят лет, начиная с Розуэлльского инцидента в 1947-м, когда американские ВВС обнаружили обломки неопознанного летающего объекта, и занимается изучением инопланетной жизни. Руководит исследованиями разочаровавшийся в людях Ноа Скэнлон (странно смотрящийся в роли злодея Колин Ферт).
Но важнее другое. Контакт с пришельцами хоть и состоялся давно, однако не был особенно продуктивным, поскольку «Вордекс» годами обращалась с гостями из иных миров как с бродячими собаками, ставила на них опыты, а новые технологии забирала себе. И пользовалась последними, точно микроскопом при забивании гвоздей. Например, герой Ферта, поднатужившись и взяв в руки инопланетную штучку, может проникать в сознание других людей и приказать кого-нибудь убить. А вот персонаж Эмили Блант, Маргарет Фэйрчайлд, оказывающаяся более одаренной в плане внеземных контактов, зажав этот предмет в кулачке, способна скрыть от посторонних глаз дом и две пожарные машины.
Келлнер планирует обнародовать архив. Примерно в это же время Маргарет, метеоролог с провинциального канала, выходит в эфир и вместо прогноза погоды начинает странно щелкать челюстями, не то призывая кого-то, не то, наоборот, отпугивая. А потом и вовсе становится эмпатом-телепатом. С этого момента женщина помимо своей воли проникновенно рассказывает людям об их проблемах.
Понятно, что тут-то и начинается большой переполох — люди в бронниках прыгают по черным седанам и пускаются в погоню за отступниками. Ведь Скэнлон верит — человечество еще не готово к правде.
Что не так с «Днем разоблачения»
При всех плюсах нового, как ленту уже окрестили в прессе, «летнего блокбастера 2026» в этой картине есть нечто странное и не совсем похожее на привычного нам Спилберга.
Начнем со съемок. То, за что многие критики клянут фильм, на самом деле его плюс и минус. Да, голливудской (читайте, штампуемой на каждом углу уже с помощью ИИ) зрелищности, к которой мы привыкли за последние лет десять просмотра научной фантастики, в картине нет. Лента снята в стиле док: камера постоянно движется вместе с героями, а во второй части нас ожидает даже псевдодокументальный архив Пентагона (сложенный из смазанных кадров и смутных записей, виденных зрителем не то в сети, не то в «Секретных материалах»). Да и стартует фильм будто с середины (эффект случайно включившейся камеры).
Спилберг принципиально работал с 35-миллиметровой пленкой, невзирая на жалобы команды, возглавляемой блестящим оператором Янушем Камински («Список Шиндлера»), по поводу тяжести оборудования.
И да, никакого ИИ в ленте нет. Даже странный щелкающий монолог Эмили Блант произносила сама, без модуляций голоса. А все спецэффекты «Дня разоблачения», как отмечают релизы, — «плод творческой работы живых людей».
Наверное, поэтому выглядят они на экране так, как если бы все происходило в обычной жизни. Эмоции натуральные, точно в старом кино, прогоны камеры от преследователя к преследуемому вполне захватывающие, погони с полным погружением (кстати, множественные экшен-сцены снимались хоть и каскадерами, но без дублеров), однако никакой клиповости Гая Ричи, грандиозных взрывов или серьезных крушений. Да, машину сталкивают на железнодорожный переезд, но так, будто не в кино. А сознанием подруги Келлнера овладевают, однако без экзерсисов «Эмитивилля 1992». Зрителям в этот момент пусть и не суперзрелищно, но по-человечески страшно за героев.
А все потому, что эмпатия — важный пункт. Спилберг даже заставляет Хьюго (Колман Доминго), человека, поддерживающего идею о том, что «люди должны знать правду», напрямую говорить: мол, только эмпатичным и откроется истина.
Другое дело, что ничего разоблачительного или особо нового, касающегося пришельцев, в картине, как и в случае с недавно обнародованным архивом Пентагона, ни визуально, ни идейно нет. (Забавно, премьера ленты состоялась чуть позже обозначенного события.) Более того, смущает, плохо считываемое не то раздражение, не то разочарование самого Спилберга. «Да-да, — как бы вздыхает режиссер, — истина все еще где-то рядом, и от нас по-прежнему ее скрывают». Тут подставьте нужное: безумцы, корпорации, глубинные государства или сами пришельцы. И эта усталая мысль, быстро мелькающая в россыпи рассуждений о гуманизме, боге (наличие которого, конечно же, не противоречит НЛО), эмпатии и о том, что когда мы все-таки массово встретим пришельцев, нам стоит вести себя хорошо, странным образом разрушает концепцию картины. А фильм из крепкого научного псевдодока превращается в добрую сказку от Стивена Спилберга.
