Уиллем Дефо снова дает практикум по актерскому мастерству, поражая тихим очарованием и тончайшими нюансами. В нашем обзоре — несколько веских причин, почему искушенному зрителю необходимо посмотреть новый ироничный фильм о несбывшихся надеждах
Среди киноработ, представленных на Венецианском кинофестивале — 2026 в разделе «Горизонты», элегантный фильм недавнего документалиста Кента Джонса («Хичкок/Трюффо») занял особое место. Оригинальная камерная история о переживаниях далеко не юного поэта долго пылилась в библиотеке Кембриджского университета, пока американский режиссер не решил снять по ней свой очаровательный фильм.
Если бы молодость знала, если бы старость могла
Неожиданная встреча с воодушевленным главой литературного кружка Мейесом (Эдмунд Донован) на промозглой улице Нью-Йорка нарушит рутину жизни пожилого работника почты Эда Саксбергера (Уиллем Дефо) и заставит его снова вспомнить свою молодость.
Когда-то, в далеком 1979-м, во времена появления громких имен богемы Нью-Йорка, теперешний скромный служащий увлекался поэзией и даже написал единственную и давно забытую книгу Way Past Go. Она была найдена группой хипстеров, которые провозгласили Эда гением поэзии. Сочинения настолько поразили юных ценителей, что теперь они горят желанием познакомиться с автором и принять его в свой литературный салон.
Респектабельная золотая молодежь восхищена былым талантом немолодого клерка, приглашает его на свои элитарные встречи и начинает подготовку к поэтическому вечеру. Члены претенциозного кружка экзальтированных единомышленников уверены, что Эд сохранил свой дар, и упрашивают его снова начать писать. У ошеломленного неожиданным вниманием к своей персоне Эда просыпается робкое осознание своей значимости, а вместе с ним и вкус к творчеству.
Удастся ли ему войти в одну реку дважды? Что стоит за такой внезапный запоздалой славой, свалившейся на голову, как гром среди ясного неба? Сможет ли Эд справиться с накатившей волной приятного и возбуждающего тщеславие внимания?
Без срока давности
Австрийский врач, писатель и близкий друг Зигмунда Фрейда Артур Шницлер был хорошо известен в литературных кругах Германии и Австрии на рубеже ХIХ и ХХ веков. Его произведения не раз становились основой для провокационных театральных постановок и кинофильмов. Часто тонкие психологические наблюдения, которые он отражал в своих произведениях, вызывали шок и скандалы среди современников.
Новый взлет популярности классика в массовой культуре был вызван экранизацией поздней работы «Новеллы о снах» (1925) в загадочной драме «С широко закрытыми глазами» (1999) Стэнли Кубрика.
Текст Шницлера Später Ruhm («История старого поэта») нашел своего читателя далеко не сразу. После категорического отказа автора сократить рукопись в 1895 году редактор не стал издавать произведение. Писатель долго хранил рукопись в архиве, который позже был чудом спасен от уничтожения нацистами в 1938-м. Текст новеллы тайно вывезли в Великобританию. Там рукопись пролежала до нашего времени. После того как она была найдена исследователями и впервые опубликована в 2014 году, сценаристка Сами Берч («Май декабрь») переосмыслила оригинал, кардинально изменив контекст. Она перенесла историю из Вены в современный Нью-Йорк и превратила стареющего чиновника Эда Саксбергера из оригинального текста в рядового работника почты. К удивлению, современные денди-интеллектуалы из «Общества энтузиастов» явились точным отражением молодых высокомерных модернистов середины ХIХ века. Те с не меньшим упоением эстетствовали в венских кофейнях, преклоняясь лишь перед поэтами прошлого.
Где витает вдохновение
Давно махнув на свой талант, карьеру да и на всю жизнь рукой, Эд искренне удивляется тому, что кого-то еще интересует его личность. Выглядывая в окна своей тесной квартирки, заваленной книгами, он по-детски улыбается шумной ватаге молодых поэтов, возносящих его до небес. Но так ли просто взять и по щелчку пальцев снова начать творить?
Оператор Уайатт Гарфилд («Другой человек») открывает фильм черно-белыми сырыми хроникальными кадрами бунтарской нью-йоркской интеллектуальной тусовки 1970-х. Он использует убедительный контраст, сталкивая ее членов с ухоженными молодыми людьми в стильных пальто из «Общества энтузиастов». Восторгаясь мятежной поэзией прошлого на велюровых диванах в ламповых кофейнях, они погружены в мягкий коричневый и желтый. Теплота и уют помещения усиливают зябкую сырость ветреных нью-йоркских улиц снаружи. С легкой иронией камера скользит по молодым лицам деятельных участников литературного кружка. Неожиданными общими планами она словно отсекает строки в своеобразном кинематографическом стихотворном ритме.
Проза одинокой однообразной жизни выражена в комбинации текстур Сохо: серая брусчатка, грубые стены старых зданий, недружелюбные лестничные проемы. Освещение меняет свою направленность, когда Эд подпитывается надеждой, будто загорается изнутри. Подглядывая за его блужданиями, сопровождающимся почти бессвязным внутренним монологом, объектив Уайатта в расфокусе стремится наиболее точно передать состояние не столько самого вдохновения, сколько его призрачного предчувствия.
На создание схожего эффекта работает и монтаж Майка Селемона («Американец»). Смена кадров вторит поэтическому стилю операторских решений. Продолжительные диалоги оживают от стремительных переходов. Во время ключевых моментов декламации стихов Селемон «останавливает» кадр и намеренно дает вглядеться и вслушаться.
«И ушла, не оставив следа...»
Тонкая зарисовка о зарождении таланта, его раскрытии, предательстве и смелости не была бы такой выразительной без музыкальной помощи участника Velvet Monkeys Дона Флеминга («1991: Год, когда панк прорвался»). Он проводит Эда по пространству фильма вместе с отсылающими к Джону Лури блюзовыми мелодиями. Их сменяют треки Брайана Ино и Лу Рида. Все они меланхолично ностальгируют по молодости героя, по чему-то важному, настоящему и давно ушедшему.
Молодая поросль сытых детей зажиточных родителей, желающих сотворить нечто великое, тщетно пытается завести свои моторы дарования при помощи очаровательной и непостоянной музы с говорящим именем Глория (Грета Ли). Ветреной актрисе оказывается ближе по духу старый, но искренний Эд.
В трогательном дуэте Уиллема Дефо («Носферату») и Греты Ли («Прошлые жизни») таится невысказанность грусти, случайность переплетения человеческих судеб, быстротечность момента. Герои сразу без слов проникают в глубинную сущность друг друга. Ее песня и его стихотворные строки рассказывают о хрупкости надежд, неизбежных разочарованиях и великой силе искусства намного больше, чем бесконечные и пустые разговоры заурядностей о значимости таланта, эстетическом удовольствии и организации творческого процесса.
