В российский прокат вышел документальный фильм Павла Лунгина о музыканте, актере и режиссере, оставившим яркий след в советской и постсоветской культуре. Разбираемся, каких тем касается работа и как она сделана
При том что «Четыре жизни Петра Мамонова» — картина не для слабонервных (в кинохронике и старых концертных записях герой делает все, к чему он привык: кривляется, орет дурным голосом, показывает язык, бьется об сцену головой и всем телом), за два часа у зрителя не будет ни минуты на скуку или хоть какое-нибудь отвлечение. Киноповествование Лунгина («Олигарх») сплетено настолько плотно, что обдумывать увиденное придется еще как минимум вечер.
И трудно сказать, дело тут в Мамонове, который предстает перед нами не столько как настоящий русский мужик с народной хтонью в душе, сколько как «матерый человечище» в ленинско-горьковском значении; или всему виной сам Лунгин, с помощью чужой биографии объясняющий время и его реалии.
«Мамон — Чугунная голова»
Картина состоит из четырех частей: «Бродяга», «Рок-звезда», «Актер» и «Старец». Редкие семейные хроники, рассказы самого артиста о детстве (например, как он получил прозвище Чугунная голова за то, что с разбегу в школе пробивал фанерный шкаф), кадры старых интервью, записи концертов крепко сцеплены с рассказами современников героя. Музыканты Евгений Маргулис, Александр Ф. Скляр и Сергей Шнуров говорят о Мамонове — поэте и певце, значении его экспериментальной группы «Звуки Му» не только для отечественного рока, но и для мировой музыки. А точнее, о том, как «суть души русского» мужика, криво отразившись в искусстве, чуть было не проломила в этом самом искусстве метафизическую дыру.
Важно тут и то, что в «Бродяге», а также «Рок-звезде» Мамонов, обернутый в полотенце, в брюках из простыней и с цепочкой от сливного бачка на очках показан не как панк (зрителю в первые минуты быстро объясняют, что обычные панки в отличие от Мамонова — «простые хулиганы»), но как поэт, который только-только начинает себя осознавать.
«Петя — отец родной»
Немало места отведено в ленте взлету и падению группы «Звуки Му», своей необычной деятельностью привлекшей внимание Запада. В 1980-е знаменитый композитор Брайан Ино выбил для Мамонова и его ребят турне по Англии и Америке, а также договор на десятилетнее сотрудничество с западными компаниями звукозаписи. И хоть история эта грустная, но зрителей повеселит то, что сделал со всеми договоренностями певец Петя, попутно сломав карьеры своим музыкантам и обидев кучу людей.
Впрочем, все интервьюируемые в фильме лишь рассказывают о своем видении ситуации. Решать, дурак Мамонов или святой, смотрящим придется самостоятельно. Режиссер лишь обозначает опорные точки. При этом любая из звучащих в ленте фраз: «время Петра Мамонова», «Петя — отец родной», «одержимый демонической силой клоун» — может стать отправным пунктом для размышлений о том, почему именно провокация (и всегда ли осознанная) была избрана в качестве способа самовыражения.
«Петя — не актер»
Любопытно и то, что Лунгин, связывая свое творчество, время и личность Мамонова воедино, отдает дань эпохе, которая не повторится. Так получилось, что кинокарьера последнего началась с пробной работы в фильме «Такси-блюз» (1990). Затем картина была отмечена в Каннах, и это событие сделало Мамонова привлекательным для многих кинорежиссеров. А потом, спустя десятилетия, Петр сыграл свои главные роли опять же в лентах Лунгина: старца в «Острове» (2006) и Ивана Грозного в «Царе» (2009).
Коллеги по цеху Виктор Сухоруков Денис Бургазлиев и, в сравнении с героем Лунгина, чуть поменьше юродствующий Иван Охлобыстин рассказывают в основном о неприятном сотрудничестве (Мамонов, кажется, не сразу понял, что хочет работать один, а не в группе) и о том, как с точки зрения театра и кино понимать его выкрутасы. Но главную фразу третьей части фильма произносит Лунгин: «Мамонов не актер, он личность, за которой интересно смотреть».
И действительно, если разбирать театральные и киношные работы артиста по Станиславскому, с позиции ремесла, выводы будут своеобразные. Играет что-то странное, смотреть трудно, вечно придуряется на сцене так, что в финале вместе с залом плачет. Очевидно, тут прав Охлобыстин, заметивший важность постоянной «фиксации внутреннего хаоса», который Мамонов никак не мог исторгнуть.
«Но зато я умею летать»
Являясь крупным художником (в прилепинском понимании западного an Artist), Петр Мамонов писал стихи, пел, кривлялся на подмостках, любил женщин (три из них тоже присутствуют в фильме), пил водку, играл в театре, снимался в кино и в итоге хрестоматийно и несколько по-толстовски пришел к Богу (потому что «настоящий кайф — это вечность». Слова самого актера). В какой-то момент Охлобыстин восхищенно называет его «музыкальным инструментом для веры». Но делал ли Мамонов все искренне, по-настоящему ли мучился, действительно ли осознан главное? — вопросы, ответы на которые в фильме не даются.
Увлеченный темами времени, веры и власти, Лунгин видит в своем герое трикстера. По словам теоретика музыки и философа Владимира Мартынова, некоего «антропологического хулигана», своим появлением выразившего весь тот ужас и бред, что испытывали миллионы людей на постсоветском пространстве, совершая переход от СССР к России. Однако, снискав славу и в новом государстве, этот не то бесноватый, не то юродствующий человек почему-то тоже не нашел себе места.
