9 октября в 22:00 на SHOT TV одна из лучших исторических драм 1990-х. Разбираемся, почему эпическая картина Патриса Шеро до сих пор потрясает зрителей всего мира и является важнейшей вехой в своем жанре
Больше тридцати лет назад, 13 мая 1994 года, на международном Каннском кинофестивале состоялась громкая премьера исторической драмы «Королева Марго» режиссера оперных спектаклей театра и телевидения Патриса Шеро. Это событие послужило водоразделом между традиционными костюмными фильмами прошлых лет и новым ревизионистским взглядом. Монументальное полотно перевернуло представления о возможностях исторического фильма. Патрис Шеро предложил свой радикальный взгляд на важнейшее событие Европы Нового времени. Он положил начало подходу, безжалостно развенчивающему на экране исторические мифы. Сделав свой фильм опосредованным отражением современности через известный исторический контекст, режиссер обратил взгляд зрителя на тревожное повторение общественных явлений.
Страсти роковые
Роман «Королева Марго», вышедший в 1845 году в самый пик популярности Александра Дюма-отца, стал первым в трилогии о религиозных войнах, где главными героями являются реальные исторические персонажи — элита французского общества раннего Нового времени. Он охватил два тревожных года смены одной царственной фамилии Валуа представителями рода Бурбонов. Устранение конкурирующего клана повлекло за собой жесточайшую кровавую резню среди населения, вошедшую в мировою историю под названием Варфоломеевская ночь.
В августе 1572 года ради установления хрупкого перемирия в государстве, раздираемом столкновениями между католиками и протестантами-гугенотами, королева-мать Екатерина Медичи (Вирна Лизи) инициирует брак по расчету между католичкой — сестрой короля Карла IХ (Жан-Юг Англад) молодой Маргаритой де Валуа (Изабель Аджани) и главой протестантов Генрихом Наваррским (Даниель Отой).
В ночь после свадебной церемонии начинает разворачиваться план смертоносного заговора против прибывшей в столицу элиты оппозиции. Он открывает ящик Пандоры. Прямо посреди Парижа начинаются и интенсивно нарастают массовые убийства горожан на почве религиозной нетерпимости. Ситуация выходит из-под контроля и грозит гибелью тысячам невинных людей. В хаосе резни Маргарита случайно спасает раненого дворянина-гугенота Ла Моля (Венсан Перес). Их роковая встреча становится началом большой трагической любви на фоне противостояния коварным интригам, безжалостным убийствам и ожесточенной борьбе за власть во время стремительного дворцового распада.
Вечное возвращение
Роман «Королева Марго» не является чемпионом по киноадаптациям, как «Три мушкетера» того же Дюма-отца. Первая попытка перевести роман в визуальное искусство была осуществлена еще в 15-минутном короткометражном фильме 1910 года. Затем фильмография была дополнена версией Анри Дефонтена и Камиле де Морфона в 1914-м. В масштабных декорациях актеры использовали характерную экспрессивную мимику и жестикуляцию. В роли Маргариты на экране блистала звезда раннего французского кино Леонтин Массарт.
Новая попытка рассказать историю в жанре костюмного приключенческого фильма была предпринята лишь в 1954 году Жаном Древилем. Марго сыграла знаменитая актриса Жанна Моро.
В 1961 году появился двухчасовой телевизионный спектакль Рене Люко, где диалоги героев звучали в интерьерных декорациях. Ведущих персонажей представили Франсуаз Прево и Ален Креси. Такому же стилю следовал и близкий к тексту оригинала российский 18-серийный мелодраматический телевизионный сериал Александра Муратова 1996 года. Знаковые фигуры французской истории играли Елена Добровольская и Дмитрий Харатьян. Все эти постановки отличались традиционным подходом, копирующим литературный образец. Глянцевая эстетика, сентиментальность и романтика были соединены с интригами, юмором и авантюрными приключениями «кино плаща и шпаги».
Французский продюсер и постановщик кино Клод Бери убедил режиссера Патриса Шеро представить совершенно иной взгляд на историю, перечеркивающий все то, что было до него.
Почти два года Шеро работал над сценарием вместе с Даниэль Томпсон. Они полностью убрали из него романтический флер оригинала и превратили известную историю в бескомпромиссный напряженный политический триллер. Если сам Дюма любил изменить исторической правде и часто играл с датами, то именно в «Королеве Марго» этих допущений было минимальное количество. Сценарий Томпсон осознанно отходил от первоисточника, изменял события, акцентировал внимание на иных деталях для сгущения красок и усиления драматизма. Это придало истории пафос настоящей греческой трагедии с поистине шекспировским размахом.
Производство картины потребовало огромного бюджета для европейской постановки — 150 миллионов франков (около 27 млн долларов). Мучительные съемки проходили во Франции и Португалии. Гигантский королевский дворец-монастырь Мафра стал на время Лувром, предоставив съемочной группе свои мрачные коридоры, бесконечные анфилады и огромную мощеную площадь перед фасадом.
Из тьмы былого
Новая «опера смерти и ярости» напрочь порывала с лакированными картинками всех доселе известных образцов. Вместо сказочных нарядов и напомаженных ярко освещенных лиц перед зрителем разверзлась обратная сторона эпохи позднего Возрождения с ее неприкрытой наготой, грязью, кровью, потом, изможденными, испуганными и яростными гримасами. Оператор Филипп Русло («Интервью с вампиром») полностью переворачивает подход к любованию эстетичными интерьерами и богатыми декорациями на общих планах, которые были доселе непререкаемым каноном. Он категорично игнорирует архитектуру Парижа и его сердца — Лувра. Используя длиннофокусные объективы, размывающие задний план, он максимально приближает к экрану лица персонажей. От зрителя не ускользает ни одна пора на коже, ни одна капля пота на лбу, ни одна безумная искра в глазах. Такое приближение создает клаустрофобию. За каждым следят. Героям некуда бежать от подслушивающих и подсматривающих. Зарождающаяся паранойя прогрессирует.
Полумрак в коридорах и залах Лувра сгущается. Рембрандтовское редкое оранжевое пламя факела и скупой свечи освещает силуэты зловещих фигур в глубине. «Живое» освещение зыбко. Герои боятся попасть под яркие лучи света, скрывая свою двойную сущность, пряча лица во мраке узких коридоров.
Легкая камера врезается в толпу, несется вперед, постоянно заваливает горизонт и панорамирует. В ужасающей сцене Варфоломеевской ночи оператор достигает полного эффекта присутствия. Он превращает зрителя в полноценного участника страшных событий, отказываясь эстетизировать происходящее.
Массовка двигалась непредсказуемо. Оператор вынужден был снимать в настоящей давке. Все статисты получили свою мини-историю и были проинструктированы самим Шеро. Актерам приходилось находиться в образе каждую секунду, так как не было известно, кто из них попадет в кадр и чей крупный план окажется в окончательном монтаже. Человеческий котел нес камеру с неистовой яростной силой. Создавалось впечатление, что зритель, глазами которого она была, сам находится в эпицентре разверзнувшегося геноцида и с трудом спасается от смерти.
Сошедшие с картин Ренессанса
Постоянная коллега режиссера Патриса Шеро художница по костюмам Мойдел Бикель совершила настоящую эстетическую революцию в жанре костюмного кино. Она не просто отразила в костюмах героев признаки эпохи, но и внесла в них современный мотив. Это оживило архивные образцы и определило психологические особенности каждого персонажа. Отказавшись от жестких воротников и тяжелой парчи, она использовала легкие и подвижные ткани. В таких костюмах движения смотрелись раскованными, порывистыми и свободными. Каждый наряд не был похож на музейный экспонат, он жил вместе со своим хозяином и обретал максимальную реалистичность.
Ключевое символическое значение уделялось двум главных платьям Марго. Агрессивный красный свадебный наряд невесты противоречил исторической достоверности, но был создан таким намеренно. Он предвещал приближающуюся кровавую Варфоломеевскую ночь. Платье пачкается и рвется — как разрушающийся мир вокруг героини. Белый финальный наряд-саван символизировал не только траур и скорбь, но и очищение от грязи и пороков королевского двора.
Костюмы стали драматургическим инструментом и для претендующих на престол принцев Анжуйского и Алансонского. Они, в тяжелом бархате с выделяющейся вышивкой, похожи на грациозных и опасных хищников. Черные тяжелые одеяния Екатерины Медичи превращают ее в настоящую грозную тень Смерти, скользящую в темных и запутанных коридорах Лувра.
Команде главной художницы по костюмам предстояло решить сложную задачу не только по облачению главных героев фильма. Под ее руководством вручную было изготовлено более 600 костюмов для статистов, которые необходимо было «состарить». Специальная бригада ассистентов перед каждым дублем пачкала одежду настоящими грязью и сажей, разрывала по швам и поливала литрами искусственной крови.
Сцены с горами трупов снимались по много часов. Сотни живых загримированных людей должны были неподвижно лежать на холодных мостовых, а группа гримеров покрывала их тела специальным восковым составом, синяками и грязью, которые создавали жуткий эффект окоченения. Актриса Изабель Аджани вспоминала, что испытывала неподдельный ужас, когда двигалась вдоль этих бесконечных груд — лежащих в молчании загримированных живых людей.
Визуальные якоря
Режиссер Патрис Шеро хорошо знал и понимал язык живописи. Его родители были художниками, и он вырос в творческой среде, наполненной любовью к великим образцам европейского изобразительного искусства. В своем магнум опус «Королева Марго» он основывался на нескольких важных визуальных составляющих.
Кошмар, отраженный в искаженных лицах жертв резни, умирающего короля, затравленной безумной маске Анжуйского, восходит к культовым картинам британского экспрессиониста Фрэнсиса Бэкона. Страшные сцены с истерзанными переплетенными мертвыми телами и гнетущим чувством отчужденности поражают своей достоверностью. Они отзеркаливают шокирующую эстетику первородного ужаса Теодора Жерико в его картине «Плот "Медузы"». Узнавание этого образа только усиливает нарастающее отчаяние от развернувшейся экзистенциальной катастрофы.
Полотна Рембрандта и Жоржа де Латура подарили фильму свои приглушенные тона и освещенные части лиц, выступающие из мрака. Темные силуэты гугенотов и Генриха Наваррского едва проявляются в пугающей темноте. В зловещих потемках таятся предательство и смертельная опасность.
Управляя яростью хаоса
Элен Виар и Франсуа Гедижье предложили свои уникальные монтажные решения на стыке эпической оперной величественности и динамичной клиповой гонки. Экстремально короткие склейки воссоздают эффект реального присутствия во время панического бегства толп людей по улицам города. Короткие, на долю секунды шокирующие образы перемешиваются в паническом хаосе. Это не дает сконцентрироваться на отдельном объекте, остро передавая весь ужас, испытываемый участниками событий.
Другой важный прием, который используют в кадре, — параллельный монтаж. Он сшивает действия на улице, где толпа впала в эсхатологический психоз, и внутри королевского дворца. Там, за каменными стенами, король Карл IX бегает в неистовстве с оружием, а его мать Екатерина Медичи молится и прагматично раздает указания. Так при помощи сильного монтажа физическое насилие толпы сливается с ментальным безумием власти и образует единую обреченную систему.
Контраст темпа и ритма постоянно держит в напряжении.Неожиданное и резкое замедление времени после бурных событий оказывает гипнотический эффект. В финальной части кадры меняются медленно, затягивая в невыносимый морок ожидания неминуемой смерти агонизирующего символа величия. Приемы современного монтажа позволили прочувствовать давящую атмосферу умирающей власти и крушащую звериную ярость толпы. Изменения длительности кадра превратили общеизвестные события из учебника истории в настоящий острый психологический триллер.
Скорбь погребального плача
Для работы над саундтреком картины был приглашен югославский композитор Горан Брегович («Аризонская мечта»). Он родился в Сараево в семье хорвата и сербки и воплотил собой шаткое многонациональное единство своей родины. Во время вспыхнувшей в 1992 году Боснийской войны он приехал во Францию в качестве беженца. Глубоко прочувствовав тему фильма, Брегович через свою катарсическую музыку передал метафору гражданской войны и крушения мирной жизни разных народов. Он предложил отойти от аутентичности ренессансного звучания, которое напрашивалось по историческим причинам, и внес пронзительные балканские и цыганские мотивы в музыкальный рисунок картины.
В самый разгар войны между сербами, хорватами и боснийцами-мусульманами композитор привлек для записи саундтрека фильма Большой хор Белграда и белградский ансамбль «Ренессанс». Вместе они смогли воссоздать яростный и трагичный плач по гибнущему человечеству через личную боль о страдающей родной земле.
Музыкальной эмоциональной вершиной фильма явилась песня в исполнении взлетевшей на Олимп популярности середине 90-х израильской певицы Офры Хазы. Ее уникальный вокал с композициями на арамейском языке и иврите внес дополнительный ближневосточный колорит. Соединение скорбного балканского и трагического семитского создали неповторимый по глубине и мощи наднациональный эффект. Музыка фильма поднимает трагедию народов в масштабах всего человечества и делает картину универсальным обвинением чудовищным преступлениям вне привязки к месту и времени.
В качестве реквиема Бергович использовал популярную мелодию югославского хита рок-группы Bijelo Dugme, которая таккже распалась вместе с его страной. Он превратил мелодию Ružica si bila («Ты была розой») в пронзительную колыбельную, оплакивавшую павших. Композитор создал уникальный саунтрек на народном материале, который стал громким напоминанием о том, что вырвавшийся человеческий фанатизм и безумие могут уничтожить все живое на своем пути.
Проходящих теней вереница
Важнейшей движущей силой и главным центром притяжения фильма является великолепный актерский состав. Лучшие французские актеры середины 90-х были собраны вместе, чтобы разыграть жестокую драму. В одной из своих лучших ролей — страстной и противоречивой Марго — блистает харизматичная звезда Изабель Аджани («Мир принадлежит тебе»). Вопреки созданному Дюма стереотипу легкомысленной и любвеобильной дамы своего времени актриса создает сложный образ надломленной семейными травмами и лишенной материнской любви девушки. Она проходит испытание смертельными угрозами и настоящим чувством. Аджани возвращает Маргарите истинное лицо достойной и уважаемой исторической фигуры. Ее героиня с честью несет свой крест. Тернистый путь проявляет ее внутреннюю чистоту. Пылкий Венсан Перес («Аромат любви Фанфан») приглушает свой буйный романтический темперамент из предыдущих работ, представив в безрассудном Ла Моле обреченную на заклание жертву. Даниэль Отой («Девушка на мосту») в образе Генриха Наваррского, мужа Маргариты и будущего короля Франции, филигранно демонстрирует широкий диапазон чувств от гнетущей настороженности и животного страха до глубокого благородства и мужества.
Особое место занимают темные образы клана Валуа. Подготовка к роли слабого истеричного короля Карла IХ для Жана-Юга Англада («Никита») была настолько самоистязательной, что после окончания съемок он еще долго не мог выйти из депрессивного состояния. Его финальные сцены источают невыносимую физическую боль и разрывающую тело и разум вину за участие в содеянном. Это сделано настолько впечатляюще, что неоднозначный образ вырывает из зрителя сострадание, а актеру в итоге приносит заслуженную премию «Сезар».
Братья-принцы (Паскаль Греггори и Жюльен Россам) со своей нервозной свитой напоминают банду рокеров-беспредельщиков. Они, словно дикие звери, нападают друг на друга, отчаянно пытаясь урвать кусок власти.
Весь клан Валуа предстает мрачной мафиозной структурой с кишащей внутри фрейдистской конкуренцией за любовь зловещей и грозной матери Екатерины Медичи. Идеальное воплощение на экране теневой управляющей этого темного царства и по-своему несчастной женщины принесло актрисе Вирне Лизи («Черный тюльпан») приз на Каннском кинофестивале и национальную кинематографическую премию Франции «Сезар».
Изабель Аджани и Патрис Шеро на съемках «Королевы Марго»
Очищение от плевел
Премьера фильма «Королева Марго» в основном конкурсе Каннского кинофестиваля в 1994 году имела эффект разорвавшейся бомбы. Критики разделились. Одни были шокированы радикальным натурализмом, «кровавом гротеском» и радикальным подходом к французской классике, другие (среди них был прогрессивный и влиятельнейший журнал о кино «Кайе дю синема») увидели в картине великую и страшную аллегорию современности.
В это самое время в мир в оцепенении наблюдал за осадой Сараево в Югославии и геноцидом в Руанде. Фильм стал иллюстрацией того, как мир в одночасье может сорваться в средневековое варварство, если политики в своем безумстве начинают использовать религию и национальные различия для достижения своих меркантильных целей.
«Королева Марго» получила приз жюри в своей самой длинной версии — 164 минуты. Перегруженность политической информацией, диалогами и насилием заставили режиссера Патриса Шеро перемонтировать картину сразу после фестиваля для проката и сократить ее до 158 минут. Для американского экрана продюсер студии Miramax Харви Вайнштейн потребовал еще больше сокращений. Он также настоял на том, чтобы Шеро вернул вырезанную эффектную сцену свидания Марго и Ла Моля в алом плаще. Так фильм сократился до 145 минут.
Только в 2007 году вышла режиссерская версия картины с хронометражем 161 минута. Автор не стал возвращать сцены, показанные на Каннском кинофестивале, но сделал выборочный монтаж. Он убрал отдельные затянутые переходы, яркий глянец американской версии и вернул первоначальную темную цветовую палитру, восстановив исходную натуралистичность и жесткий политический нерв.
Ржавый гвоздь истории
Фильм «Королева Марго» произвел и эстетическую революцию. Он превратил классическую историческую драму в то, что французская критика назвала «кинетическим, плотским кошмаром». Картина навсегда разрушила каноны стерильного жанра «плаща и шпаги». Она оказала важнейшее влияние на его дальнейшее развитие. Стиль и приемы «Королевы Марго» находят отражение в последовавших за нею фильмах «Жанна д’Арк» Люка Бессона (1999), «Елизавета» (1998) Шехара Капура и новой дилогии «Три мушкетера» (2023) Мартена Бурбулона. Влияние фильма можно увидеть и в сериалах «Тюдоры» (2007–2010), «Игра престолов» (2011–2019), «Борджиа» (2011–2014), «Чума» (2018–2019).
«История — это лишь гвоздь, на который я вешаю свою картину», — говорил Александр Дюма-отец. Патрис Шеро также использовал исторические события в своей версии «Королевы Марго», но не для развлекательного эффекта. Он отразил тревогу в современном ему обществе из-за нарастающего влияния ультраправых партий, незаживающих ран Алжирской войны, острого конфликта в Боснии и геноцида в Руанде.
Безжалостно деконструировав миф о цивилизованном обществе Возрождения, автор показал его обратную сторону. Он снял злободневное кино, которое работало в середине 90-х и продолжает работать и по сей день. Картина показала цинизм политиков, которые за лозунгами о «национальном примирении», «дружбе народов» и «государственном благе» прячут свои циничные сделки и готовность принести в жертву собственный народ ради сохранения сфер влияния и места в элите.
Эволюция современных технологий не отменила цинизм политиков, готовых идти на массовые убийства ради власти. Извлеченные ими при помощи пропаганды родоплеменные инстинкты толпы могут так же, как и во времена Ренессанса, вылиться в массовый неконтролируемый психоз.
Фильм «Королева Марго» служит важнейшим напоминанием и предостережением человечеству о страшном историческом опыте, который не должен повториться.
«Королева Марго» в эфире SHOT TV 9 октября в 22:00.
Повторы: 10 октября в 19:00 и 11 октября в 16:00
