В 80-ю годовщину начала Нюрнбергского процесса на мировые экраны вышел фильм «Нюрнберг», рассказавший частную историю о Германе Геринге и психиатре Дугласе Келли. Разбираясь в работе режиссера Джеймса Вандербилта, мы не смогли избежать сравнений с голливудской классикой
Показанный на ряде фестивалей в сентябре-октябре 2025 года фильм Джеймса Вандербилта «Нюрнберг» с ноября начал появляться на больших экранах разных стран. Прокат растянулся во времени: если в США широкий зритель увидел ленту уже в ноябре, то до России она доберется лишь в марте 2026-го и будет представлена в кинотеатрах стараниями дистрибьютора World Pictures.
Нюрнберг — город судей
Вандербилт, написавший сценарии к «Базе "Клейтон"», «Зодиаку» и «Новому Человеку-пауку», до сих пор оказывался в режиссерском кресле лишь однажды — в 2015-м появился его фильм «Правда», рассказавший о ведущем новостной программы CBS Дэне Рэзере, который заявил, что Джордж Буш-младший попал в национальную гвардию США по протекции, дабы избежать отправки во Вьетнам. Спустя десятилетие Вандербилт обратился к событиям более отдаленным, а именно к беспрецедентному Нюрнбергскому процессу, стартовавшему осенью 1945 года и судившему оставшихся в живых главарей и первых лиц нацисткой Германии.
Трибуналов в Нюрнберге было несколько, суды шли несколько лет, однако во время первого процесса перед судьями предстала верхушка гитлеровской клики, включавшая руководителя СС Эрнста Кальтенбруннера, министра иностранных дел Германии Иохима фон Риббентропа, главнокомандующего немецкой армией Вильгельма Кейтеля, главного редактора антисемитской газеты «Штурмовик» Юлиуса Штрейхера, одного из идеологов нацизма Альфреда Розенберга и других. В их числе оказался и Герман Геринг — правая рука Гитлера. За день до своего самоубийства фюрер в силу непримиримых разногласий исключил Геринга из НСДАП, а также назначил нового преемника — адмирала Карла Дёница. Геринга лишили многочисленных званий и наград. Все это, однако, не имело никакого значения в послевоенной судьбе зловещего политика: 8 мая он был арестован американскими войсками и помещен под стражу.
Именно Геринг стал одним из главных персонажей «Нюрнберга» Вандербилта, отправившим на второй и третий планы других нацистских преступников. Манкое название фильма, способное привлечь всех интересующихся историей, следовало бы заменить, ведь самому судебному процессу будет отведено не так много экранного времени при том, что хронометраж картины — два с половиной часа. Да и сам старинный немецкий город, разрушенный бомбардировками союзников, не станет одним из действующих лиц. Мелькнут остовы погибших домов, покажутся какие-то руины, и Нюрнберг тут же сотрется из памяти зрителя.
Баварский город, стоящий на реке Пегниц, известен не только благодаря проходившему здесь во второй половине 1940-х военному трибуналу, но и потому еще, что именно в Нюрнберге 15 сентября 1935 года по инициативе Гитлера были приняты Закон об охране немецкой крови и немецкой чести и Закон о гражданине Рейха, так называемые Нюрнбергские расовые законы. Они определили трагическое будущее миллионов европейских евреев, цыган и представителей ряда других народов, бесчеловечно погубленных нацистами в концлагерях.
Тот же самый Нюрнберг оживал в мыслях судьи Дэна Хейвуда, сыгранного Спенсером Трейси в знаменитой киноленте «Нюрнбергский процесс» (1961) Стэнли Крамера. Герой Трейси, прибывший в город в 1948-м, чтобы возглавить очередной суд, шел по еще не восстановленному городу, и в его воображении звучали отрывки нацистских маршей, фрагменты речей фюрера, произносившихся здесь в недалеком прошлом. Иллюстративность, предложенная зрителю режиссером, не упрощала истории, она ее дополняла, делала зримым то, что до поры до времени было сокрыто от глаз.
Вандербилту совершенно не обязательно было повторять решения предшественника, чей фильм получил одиннадцать номинаций на «Оскар», но вдохнуть жизнь в город, живущий вопреки смерти и разрухе, было возможно.
Режиссер, претенциозно окрестивший свой фильм «Нюрнбергом», рассказал частную историю, основанную на биографической книге Джека Эль-Хая The Nazi and the Psychiatrist («Нацист и психиатр»), в которой говорится о серии бесед, проведенных с Герингом американским психиатром Дугласом Келли сразу по окончании Второй мировой.
Майор Келли
Калифорниец Дуглас Келли, в отличие от своего визави Геринга, определенно нуждается в представлении. Он родился в 1911 году. В 1933-м, когда к власти в Германии пришли нацисты, получил степень по медицине и психологии в Калифорнийском университете в Сан-Франциско и Калифорнийском университете в Беркли. Продолжил обучение в Колледже врачей и хирургов Колумбийского университета, где в 1941 году приобрел степень доктора медицинских наук.
До момента вступления в ряды вооруженных сил США Келли руководил окружной психиатрической больницей Сан-Франциско. В 1942 году был призван на службу в Медицинский корпус армии США в качестве главного психиатра 30-й больницы общего профиля в Европейском театре военных действий, а по окончании боевых действий в Европе был командирован в тюрьму Нюрнберга, где стал главным психиатром. В его задачи входила оценка психологического состояния заключенных — нацистских преступников, ожидавших международного трибунала. Келли требовалось установить, все ли они вменяемы и смогут ли принять участие в процессе. Вместе с коллегой психологом Густавом Жильбером (вычеркнут из сценария «Нюрнберга»), помимо бесед, Келли проводил с каждым из заключенных тест Роршаха и тест на определение IQ. Невменяемым по итогам обследования был признан лишь руководитель Германского трудового фронта Роберт Лей. Преступник не дожил до суда, покончив с собой в камере.
И хотя в «Нюрнберге» говорится о долгом пребывании Келли в городе, его конфликте и драке с коллегой (не Жильбером) и последовавшем увольнении из армии, в реальности все обстояло иначе: предоставив трибуналу свои заключения, майор Келли в январе 1946-го покинул Баварию, чуть позже уволился из армии и вскоре был назначен адъюнкт-профессором психиатрии в Медицинской школе Боумена Грея в Северной Каролине. В 1949 году ему предложили должность профессора криминологии Калифорнийского университета в Беркли.
Психиатр и нацистский главарь
Геринг и Келли становятся двумя главными действующими лицами «Нюрнберга». Роль Геринга исполнил Рассел Кроу («Гладиатор», «Игры разума»), а майора Келли — Рами Малек («Богемская рапсодия»).
Облаченный в голубой мундир рейхсмаршала авиации Геринг сдается американским солдатам. Кроу создает образ абсолютно уверенного в собственной правоте нарцисса. Тучный соратник и несостоявшийся преемник Гитлера отдает отчет в собственных действиях и полагается на милость победителя. Дальнейшие события, которые приведут Геринга в тюремную камеру, а затем и в зал суда, не только не сломят его, но даже не подорвут уверенности в справедливости принятых решений в период правления нацистов в Германии. И речь не только о решениях и поступках фюрера и его приспешников, но и самого Геринга.
Внешне спокойный и стойко сносящий удары судьбы бывший рейхсмаршал буквально очаровывает Дугласа Келли — врача, который должен сохранять нейтралитет и не поддаваться эмоциям. Притягательность и обаяние (им Кроу, безусловно, наделяет своего персонажа) одного из страшнейших преступников в мировой истории, притягательность самого зла оказываются сильнее голоса разума. Герой Рами Малека одержим не только идеей написать впоследствии книгу о тех, с кем познакомился и общался в нюрнбергских застенках, но и задался, казалось бы, благородной целью — сделать это ради человечества, рассказать о том, какие страдания и горе принес стране и всей Европе нацистский режим. Для чего? Чтобы предупредить людей, чтобы подобное не повторилось.
Несмотря на то, что Келли уклоняется от прямого вопроса Геринга о том, друзья ли они, американский психиатр делает все, чтобы быть заключенному товарищем. Он не только приходит к нему в нерабочее время ради долгих бесед (к сожалению, создатели фильма не особо-то раскрывают перед нами суть этих разговоров, больше иллюстрируя взаимоотношения персонажей, нежели наделяя их драматургией), учит фокусам (одно из хобби Келли) и знакомит Геринга со словом «абракадабра», но и вызывается, невзирая на протоколы и предписания, разыскать жену и дочь бывшего рейхсмаршала и передать им письмо. В роли курьера он выступит несколько раз и очаруется заодно семьей Геринга.
Мы не в праве судить доктора Дугласа Келли за его поступки, тем более что час расплаты для него все же настанет, о чем мы скажем позже.
Черно-белые пленки
Как и в ленте 1961 года, снятой Стэнли Крамером, контрапунктом в «Нюрнберге» служит эпизод в ходе судебных слушаний, когда обвинение в лице члена Верховного суда США Роберта Джексона (его роль в фильме исполнил Майкл Шеннон) предъявляет обвиняемым и трибуналу кинопленки со свидетельствами нечеловеческой жестокости, творившейся в немецких концлагерях.
Документальные кадры, снятые союзниками во время освобождения узников в 1945 году, кадры, сделанные самими нацистами, не могут быть истолкованы двояко. Сотни и тысячи мертвых тел; люди — живые скелеты; печи и газовые камеры Дахау и других лагерей; британский бульдозер, из санитарных соображений ковшом сваливающий трупы бывших узников в огромную яму…
Продемонстрированные пленки меняют абсолютно все: зло, о котором рассуждают обвинители, окончательно перестает казаться абстрактным. Зло обретает конкретную форму и, что намного страшнее, каждый может увидеть, к каким последствиям привели идеология и действия нацистов. Цивилизованный мир в лице обвинителей, судей и собравшейся публики шокирован и никогда не будет прежним.
Адвокат оказавшихся на скамье подсудимых германских судей в «Нюрнбергском процессе» 1961-го после предъявления хроникальных кадров уже не готов с прежним жаром защищать министра юстиции Эрнста Яннинга и его коллег. Максимиллиан Шелл блестяще играет юриста, шедшего на процесс с уверенностью в своих силах и верой в то, что сможет отстоять интересы подопечных, но внезапно прозревшего. Главный вопрос, который задает себе каждый участник процесса: действительно ли в Германии почти никто не знал о творимых злодеяниях или попросту закрывал на происходящее глаза, надеясь, что его самого минует чаша сия?
Геринг пытается убедить доктора Келли, что ничего не знал о судьбах узников концлагерей. Возможно ли поверить в это?
Показ пленок отвращает Келли от Геринга — их общение прерывается.
Мир Нюрнберга
Сопоставление фильмов Крамера и Вандербилта неизбежно. Во-первых, оба касаются одной темы. Во-вторых, художественных фильмов о трибунале в Нюрнберге снято на удивление мало.
Основой для «Нюрнбергского процесса» послужил сценарий телевизионного фильма Judgment at Nuremberg (1959), снятого Джорджем Роем Хиллом, который позже прославится как режиссер оскароносных лент «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» (1969) и «Афера» (1973). В телеверсии, как и в фильме Крамера, блистал австрийский актер Максимиллиан Шелл.
Сценарий Эбби Манна, получившего за свой труд «Оскар», — это прежде всего прекрасная драматургия с глубоко проработанными характерами и историей. Несмотря на множество театральных условностей, фильм произвел на зрителя сильнейшее впечатление, не в последнюю очередь теми хроникальными кадрами, о которых мы говорили выше.
Фильм Стэнли Крамера обходит стороной основной, первый трибунал, осудивший Геринга, Риббентропа, Кейтеля и других нацистских преступников, отправленных на виселицу. Эбби Манн и Крамер рассказывают о процессе 1948 года, когда перед американскими судьями предстали судьи германские — те, которые должны были отправлять правосудие, руководствуясь законами Третьего Рейха. Суд оказывался перед дилеммой: ответственны ли судьи за последствия своих решений, принятых на основании преступных законов, или же они не могут быть осуждены, ведь они делали то, что предписывает им ремесло — судить по тем законам, которые приняты в их стране.
Судья Хейвуд, сыгранный Спенсером Трейси, пребывал в незавидном положении: ему не только приходилось выносить вердикт в отношении своих коллег, но и создавать прецендент, незнакомый международному праву. От должности судьи на этом процессе отказались многие американские судьи, понимавшие, в какой ситуации окажутся. Вышедший на пенсию Хейвуд согласился, скорее, из честолюбия и желания раскрасить будни вдовца.
Спенсер Трейси делает своего персонажа понятным и близким зрителю: он сомневается не только в финальном решении — приговоре, но и вообще во всем. Беседуя с рядовыми немцами, он не может взять в толк, как же так вышло, что никто якобы не знал о происходящем рядом — в стране, где принимались и исполнялись бесчеловечные законы, где в лагерях истязали миллионы граждан не только оккупированных стран, но и самой Германии. Судья Хейвуд не мог не прийти к выводу, что многие на самом деле знали о творящемся в Германии, но предпочитали закрывать глаза и делать вид, что ничего не происходит. Старая, как сам мир, история, которая будет повторяться бесчисленное число раз во всех уголках Земли.
Представляющий обвинение полковник Лоусон в исполнении Ричарда Уидмарка — воплощение прокурора без страха и сомнения, решительно идущего к цели. И цель эта — убедить суд в виновности подсудимых. Для него совершенно очевидно, что германские судьи во главе с министром юстиции Яннингом виновны не только в сделках с совестью, на которые они пошли ради сохранения собственных мест и благополучия, но и в том, что происходило после оглашения ими вердиктов.
В сложном положении оказывается адвокат подсудимых Ханс Рольф, сыгранный Шеллом. Он не только восторженный поклонник вымышленного доктора Эрнста Яннинга, чей образ вобрал в себя черты нескольких реальных обвиняемых, — блестящего юриста, чья репутация, казалось бы, никогда не была запятнана, но и человек, который в силу профессии должен защищать тех, кого поддерживать по моральным соображениям невозможно. Герой Шелла идет напролом, находя различные уловки, чтобы представить разбираемые улики и события в ином, обеляющем подсудимых свете. Но и его уверенность будет подорвана после демонстрации упоминавшихся пленок.
Одну из лучших ролей в карьере сыграл в «Нюрнбергском процессе» Монтгомери Клифт. Его персонаж — умственно неполноценный еврей, подвергшийся принудительной стерилизации согласно закону 1935 года. В зале суда на глазах у трибунала и почтенной публики ему приходится не только возвратиться памятью к покалечившим его психику событиям, но и вновь пережить ужасы судилища, превратившего его жизнь в страшную трагедию.
Не менее кошмарна история Ирен Хоффман (ее сыграла Джуди Гарлэнд), которую обвинили в сексуальной связи с евреем.
Вызывает некоторую симпатию и доктор Яннинг в исполнении Берта Ланкастера. И если сделка с совестью, на которую он пошел, непростительна, то его человеческая история понятна и осязаема. Им двигал не только страх, но и долг. И он вполне осознавал последствия своих деяний, хотя и раскаивался в них, быть может, с самого начала.
Подобных проработанных характеров с историей и логичной мотивацией поступков в сценарии «Нюрнберга», написанном самим Вандербилтом, не найти. Нет в его фильме и драматургии, способной подвести зрителя к катарсису и позволить его пережить.
Сержант Триест и майор Келли: сказанное и нерассказанное
Если и есть в «Нюрнберге» эпизод, который может заставить зрителя эмоционально подключиться, то это лаконично рассказанная история сержанта Хоуи Триеста, чью роль исполнил Лео Вудалл («Бриджит Джонс. Без ума от мальчишки»).
Сержант Триест — реально существовавшее лицо. Он был прикреплен к доктору Келли в качестве переводчика и был тому особенно нужен, пока Геринг не сообщил, что знает английский и может на нем изъясняться.
Заметим, что персонаж Рассела Кроу говорит на английском довольно много, в том числе на суде, чего в действительности не было. К тому же трудно представить, чтобы нацист и националист Геринг говорил во время процесса на языке тех, кто его судит. Для чего? Переход Геринга на родной для Кроу и Вандербилта язык служит разрушению языкового барьера, не столь важного в художественном произведении. В конце концов, для чего истязать зрителя, акцентируя его внимание на переводчиках-синхронистах, работавших на Нюрнбергском процессе? Но если Стэнли Крамер в 1961-м нашел ход и позволил Максимиллиану Шеллу и другим немцам перейти на неродную речь, то Вандербилт ничего делать не стал.
Вернемся к Триесту. Он был немецким евреем, появившимся на свет в Мюнхене. Родители его сгинули в Аушвице или на пути к нему. Самому Хоуи (урожденному Гансу) удалось бежать в Америку. Там в 1943 году он вступил в ряды вооруженных сил и вернулся на родину, чтобы освободить родную Германию от нацистов. За несколько минут киношный Триест рассказывает Келли о своей жизни. Именно этот эпизод едва ли не самый сильный в картине.
За кадром же остается нечто крайне важное, о чем создатели сообщают в финале титрами. Они рассказывают о послевоенной судьбе Келли в нескольких словах, хотя ей, раз уж Келли назначен главным героем картины, следовало уделить не один эпизод. Ведь именно он, Келли, для зрителя важнее, нежели Геринг.
Уже в 1946-м Келли написал и издал книгу о тестах Роршаха. Он не только преподавал, как мы говорили выше, но и был психиатром-консультантом, в частности, в знаменитой тюрьме Сан-Квентин, в армии и ВВС США. К области его интересов относилось изучение психологии преступников. Также он работал над «сыворотками правды».
Дуглас Келли написал и труд о нацистских преступниках, однако тот не привлек внимания публики, а продажи книги, вопреки ожиданиям автора, оказались мизерными. Куда больше преуспел его коллега Жильбер, также выпустивший в свет книгу, в которой утверждалось, что главари Третьего Рейха поголовно были людьми с психическими расстройствами. Это противоречило выводам Келли, не нашедшего у них отклонений. Его вердикт был куда страшнее: он утверждал, что весь ужас кроется в том, что нацисты были самыми обыкновенными людьми. Такие всегда были рядом с нами и всегда рядом и останутся. Заранее определить, кто перешагнет черту, затруднительно.
Увиденное и услышанное в Нюрнберге, судя по всему, сильно повлияло на психику Келли, который после войны стал страдать от депрессии и алкоголизма. Сказалось, вероятнее всего, и долгое общение с нацистскими преступниками, в первую очередь с Герингом. Поведение Келли в быту характеризовалось внезапными вспышками гнева и угрозами совершить самоубийство.
1 января 1958 года во время готовки еды Келли снова впал в ярость и заявил, что сейчас покончит с собой. В этот раз это были не просто слова. На глазах у жены и детей он раскусил капсулу с цианистым калием, умертвив себя точно таким же способом, как двенадцатью годами ранее Герман Геринг. По крайней мере об этом писали газеты, ссылаясь на источники в полиции. Семья Келли эту версию не подтвердила.
Нам неизвестно, что именно говорил Келли за мгновение до смерти, а из фильма «Нюрнберг» Вандербилта мы узнаём, что последним словом Геринга было парадоксальное «абракадабра!»
