Разбираемся, каким образом лента популярного итальянского режиссера подтверждает его кинематографический талант и знаменует очередную веху в его творчестве
Паоло Соррентино («Партенопа») впервые за многие годы, со времен эпохи итальянского неореализма, смог по-настоящему вернуть интерес широкой зрительской аудитории к кинематографу своей родины. Уже почти двадцать пять лет он снимает живописные и остроумные кинополотна, превращая их просмотр в гурманское удовольствие и экзистенциальный опыт. Зарекомендовав себя художником, воспевающим визуальную красоту мига бытия во всем его противоречивом многообразии, он не переставал следовать традициям Федерико Феллини («8 с половиной»).
Его гедонистические фильмы полны страсти жизни и очарования уникального момента. Эстетически идеально выверенные, часто сверхдекоративные, они всегда фокусировались на красоте и несовершенствах человека в мире прекрасного.
Его фирменная пышная средиземноморская чрезмерность, от которой все были без ума в «Великой красоте» (2013), триумфально шествовала по экранам мира, собирая множество восторженных почитателей. Но, дойдя до своего кризисного апогея в «Партенопе» (2024), она стала более сдержанной. Такое видоизменение явило эталон высокого искусства зрелого маэстро. «Грация» (2025) стала картиной открытия Венецианского кинофестиваля и продемонстрировала работу настоящего мастера.
Уязвимость железобетона
Вымышленный президент Итальянской Республики Мариано Де Сантис (Тони Сервилло) находится на пороге отставки по выслуге лет. Он настороженно и тревожно ожидает наступления умиротворенных дней отдыха на заслуженной пенсии. Де Сантис является примером того редкого типа честного и самоотрешенного человека во власти, который по-настоящему трудился на благо отечества. Выдающийся юрист, избрав путь политика и отдав свои лучшие годы жизни работе, осознает, что пришло время сдавать дела и покидать свой пост. Через шесть месяцев его место будет занято весьма достойным, хотя и не лишенным секретов, Уго Романи (Массимо Вентурьелло).
Есть, однако, несколько важных нерешенных дел, которые терзают душу пожилому государственному деятелю. Резонансный и судьбоносный закон требует только его подписи. Перед Де Сантисом встает сложная морально-этическая дилемма: «Если я не подпишу, меня назовут мучителем. Если я подпишу, меня назовут убийцей».
Но еще более сложная проблема, затрагивающая тот же злополучный закон, касается уже конкретных людей. Президент наделен исключительными полномочиями помилования. Последними своими решениями он обязан определить судьбы страстной молодой женщины Исы Рокка (Линда Мессерклингер) и уважаемого учителя Кристиано Арпа (Васко Мирандола), которые осуждены за тяжкие преступления. Получив за качество своей работы на высоком посту прозвище Железобетонный, принципиальный и твердый Де Сантис впервые не может определиться и находится в полном замешательстве.
Зима президента
Как и в большинстве своих фильмов, Соррентино-сценарист уходит от прямолинейного фабульного повествования. Вместе с оператором Дарьей Д’Антонио («Рука Бога») он собирает причудливую мозаичную картину из небольших выразительных эпизодов важных и незначительных встреч, крупных планов раздумий и внутренних терзаний, эмоциональных и сдержанных разговоров. Построенная на контрастах, живая и текучая реальность не дает ответа на поставленные вопросы, но точно отражает атмосферу и направление душевных переживаний.
В «Грации» пестрота и бушующая энергетика предыдущих фильмов Соррентино приглушается. Постановщик намерено сдерживает натиск чувств и перенаправляет его внутрь, окутывая прозрачной прохладой римской зимы. Даже энергичные движения тел молодых танцоров охлаждаются опосредованным экраном. Сбивая экспрессию, он выдвигает на передний план фигуру одинокого и растерянного Мариано.
Размышления о старении и беспомощности эффектно проплывают в рапиде помпезного ритуала приема другого представителя власти. «Неужели я настолько стар?» — ужасается президент.
Ревнивый взгляд подозрительного мужа буравит старую подругу семьи говорливую критикессу Коко Валори (Мильвия Марильяно). Она упорно отказывается открыть тайну измены сорокалетней давности его умершей обожаемой жены Авроры.
Невозможно утаить скрытую тягу героя к постоянному присутствию рядом своей терпеливой дочери Доротеи (Анна Ферцетти). Она, специалист с высочайшей компетенцией, добровольно остается всю жизнь в тени важной фигуры отца. Часто ее гиперопека ведет к тайным уединениям Мариано на крыше Квиринальского дворца. О них знает лишь верный Лабаро (Орландо Чинкве), телохранитель и смотритель за преданным конем Элвисом.
Из всех этих тонких нюансов взаимоотношений, выраженных во взглядах, тоне голоса и жестах, соткано изысканное и элегантное кружево фильма.
Между прошлым и будущим
Каждый мельчайший кадр вмещает парадоксальные единства и противоречия прошлого и будущего. Задумчивому Де Сантису в голову приходят отрывочные электронные звуки, которые неожиданно помогают ему синхронизироваться с ультрасовременным рэпом популярного Козимо Фини. Эти флюиды дня сегодняшнего соседствуют с искренним хором ветеранов горной пехоты прошлого.
Прощальное торжественное шествие уходящего на покой «нового римского императора» по культовой Виа деи Кондотти к Испанской лестнице наполнено традиционным величием, помноженным на пронзительную сентиментальность. Но ироничное участие в нем изящно сверкающего представителя будущего сбивает пафос и облегчает тяжеловесную конструкцию.
В роли уставшего и самого человечного бога сияет всем своим великолепием замечательный итальянский актер, бриллиант множества картин Соррентино и его альтер эго Тони Сервилло. Он не единожды играл политиков в фильмах режиссера, но в таком проникновенном варианте — впервые. Венецианский кинофестиваль был сражен обаянием его персонажа и наградил актера «Золотым львом» за лучшею мужскую роль.
Соррентино снова и снова задается извечными вопросами: можно ли оставаться бесстрастным и объективным в мире страстных людей? Есть ли право вершить суд над себе подобными, будучи несовершенным и уязвимым? Чернокожий Папа Римский с дредами (Рафин Дох) советует Мариано снова обрести когда-то потерянную легкость. И когда все страсти переходят в грацию-благодать, тогда есть шанс преодолеть земное притяжение и воспарить вместе со слезинкой космонавта.
